Слишком много убийств

не менее, детективы придут снова и будут задавать вопросы. Так что я вас прошу, доктор Хайман, чтобы все сотрудники колледжа, включая охранников, уборщиков, садовников и прочий обслуживающий персонал, завтра весь день были на месте. Их всех нужно допросить. Мы ни на кого не собираемся давить, просто побеседуем с каждым с глазу на глаз, — с нажимом произнес Кармайн.
— Да-да, конечно, — живо согласился декан. Похоже, капитан его убедил.
— Вы хорошо знали Эвана Пью?
Хайман наморщил лоб, облизнул губы и налил себе еще хереса.
— Эван был непростым человеком, — начал он, откинувшись в кресле и с удовольствием хлебнув вина. — Боюсь, его никто толком не знал, и, что, пожалуй, важнее, — никто не любил. Я много лет работал с подростками и молодыми людьми, но таких, как Эван, среди них попадалось мало. Очень мало. Мне трудно сказать что-то определенное о его характере, кроме того что он производил… отталкивающее впечатление. Возможно, я несколько поотстал от современной науки, но, говорят, существуют особые вещества, называемые феромонами. Эти феромоны, как я понимаю, выделяются организмом с целью привлечения других особей, в частности, противоположного пола. Так вот, феромоны Эвана Пью не привлекали, а, наоборот, отпугивали. — Декан пожал плечами, глотнул хереса. — Больше мне добавите нечего, капитан. Я действительно совсем его не знал.
Кармайн не торопясь допил свой некрепкий напиток, беседуя с деканом о щедротах клана Парсонов, исчислявшихся многими миллионами и всегда ориентированных на что-нибудь медицинское. То, что Роджер Парсон-старший предложил построить Парацельс-колледж именно Пьеро Кондуччи, декана ничуть не удивляло. Младшие члены клана, Одержи они верх, неминуемо выбрали бы более консервативного Архитектора. Ох, и непросто им было, наверное, расстаться со своим экземпляром «Граждан Кале», но вот, поди ж ты, теперь скульптурная группа украшает оконечность крыла старшекурсников, удобно расположившись в одном из остекленных, усыпанных галькой садиков Кондуччи, поразительная, как и все творения Родена.
— Полагаю, все автовышки в окрестностях Парацельса находятся под строжайшим контролем, — без тени юмора заметил Кармайн.
— Haxодились бы, случись им тут оказаться. Пока Бог миловал. В Чаббе полно шедевров, которые гораздо легче украсть, чем нашего Родена.
— Будет еще больше, когда построят музей итальянского искусства. Сколько Каналетто и Тицианов из хранилищ поднимут! Конечно, лишь в том случае, если меценаты когда-нибудь придут к согласию, где именно его воздвигнуть.
— Великий университет, — торжественно произнес декан, — должен купаться в шедеврах искусства! Я каждый день благодарю Господа за Чабб.
В начале девятого капитан Дельмонико наконец-то добрался до окружного управления на Сидар-стрит и зашел, в отдел судмедэкспертизы. Патологоанатом приходился Кармайну двоюродным братом, хотя по виду никто не принял бы их за родственников: рыжеволосого голубоглазого Патрика со светлым, веснушчатым лицом и Кармайна с его глазами цвета янтаря и черными вьющимися волосами, которые он коротко стриг, не позволяя им закручиваться в легкомысленные кудряшки. Дело было в том, что из двух сестер Черутти одна вышла замуж за О’Доннелла, а другая — за Дельмонико. Однако ни разница во внешности, ни даже то, что Патрик был счастливо женатым отцом шестерых детей и на десять лет старше Кармайна, не препятствовали крепкой дружбе между ними. Единственный сын в семье, Кармайн в двенадцать лет потерял отца и наверняка потонул бы в безраздельной любви овдовевшей мастери и четырех старших сестер, если бы в то время двадцатидвухлетний Патси вовремя не протянул ему свою крепкую мужскую руку. При этом его отношение к Кармайну никогда не было отеческим. Только братским.
Следователь и патологоанатом в одном лице, Патрик умудрился взвалить большую часть судебных обязанностей на своего помощника Густавуса Феннела, который обожал появляться в суде и вести непримиримую затяжную войну со вздорным окружным судьей Холломена по имени Дуглас Туэйтс. Сам же Патрик целиком поддался очарованию молодой судебно-медицинской науки, непрестанно заботясь, чтобы отдел полностью соответствовал последним достижениям этой хитроумной дисциплины, оперировавшей группами крови, сыворотками, волосами, волокнами — словом, всем, что может оставить после себя преступник вместо автографа. До недавнего времени вечной головной болью была нехватка средств на закупку аналитического оборудования, однако после ликвидации медицинского исследовательского центра, известного как «Хаг», Патрику достались электронный микроскоп, цейссовский операционный микроскоп, несколько других