Слишком много убийств

специализированных микроскопов, новые спектрометры и газовый хроматограф, не говоря уже о новейших центрифугах и приборах попроще. Это не только позволило Патрику создать лучшую судебно-медицинскую лабораторию в штате, но также привело к любопытному побочному эффекту — в отношении дальнейших заявок на оборудование власти штата стали менее прижимисты. Вероятно, как объяснял себе этот феномен Патрик, тот, кого одарили Парсоны, автоматически вырастает в глазах губернатора.
В морге было не повернуться от каталок, как если бы поблизости произошла авиакатастрофа или крупная дорожная авария. Сегодня причина была другой. Большинство из безмолвных, недвижимых, накрытых простынями фигур — жертвы убийств, не считая нескольких неясных случаев, когда доктор отказался выписать свидетельство о смерти без вердикта судмедэксперта.
В одной из стен был ряд дверок из нержавеющей стали — всего шестнадцать, — у которых в поте лица трудились два санитара: выдвигали полки и освобождали ячейки от уже обследованных трупов, стараясь не перепутать их с жертвами убийств и прочими, которых туда предстояло поместить. Снаружи, у платформы, дожидались автофургоны и
видавшие виды катафалки, присланные похоронными бюро, а водители и работники ворчали на Патрика — он потребовал забрать трупы сейчас же, без промедления!
Кармайн прошел дальше, в секционный зал, где у длинного стола из нержавеющей стали, снабженного огромной раковиной и стоками, стоял Патрик. В удобном месте висели большие мясницкие весы, рядом аккуратно располагались несколько инструментальных тележек, покрытых тканью.
Тело Эвана Пью уже освободили из медвежьего капкана; он лежал поодаль на столе с мраморным верхом и был отгорожен тележками. Подойдя, капитан некоторое время осматривал устройство, благоразумно его не касаясь. Не зря ведь Патси соорудил ограждение. В разложенном состоянии капкан имел более полуметра в ширину, и на два дюйма из него выступали жуткие окровавленные зубья — без бородок и зазубрин, но острые как бритва. На широкую металлическую пластину основания можно было наступить по обе стороны от дуг и растянуть их. В пластине — шесть отверстий, по три с каждой стороны. Отверстия появились недавно — поверхность пластины была покрыта ржавчиной, а внутри отверстий блестел металл. Очевидно, убийца проделал их сам.
— Даже не дыши на него, Кармайн, — предупредил Патрик, не отходя от стола. — Механизм держится на волоске — я не преувеличиваю. Ржавчину с пружины удалили специальным химическим средством, а тарелочка так настроена — чуть потяни и сработает, даже у такого хлюпика, как наша жертва, силенок хватило. Что меня удивляет — как у самого убийцы руки не дрожали, когда он болты вкручивал! Докрутить до конца и не задеть. Черт! От одной мысли пот прошибает.
Кармайн подошел к столу.
— Есть хоть какие-нибудь зацепки, Патси?
— Вообще-то парочка очень неплохих. На вот, почитай. Лежало в брючном кармане.
— Да, это многое объясняет, — сказал Кармайн, возвращая конверт к другим вещам Пью. — В том числе деньги. Ты вскрывал пакет? Действительно сто тысяч?
— Не смотрел. Решил не лишать тебя удовольствия. Только обмыл кровь и снял первый слой пленки, хотя сомневаюсь, что найду что-нибудь, кроме отпечатков Пью.
Кривыми ножницами Кармайн взрезал многочисленные слои пленки, ожидая увидеть между двумя крайними банкнотами обычную бумагу, но с удивлением обнаружил сплошь стодолларовые купюры. Год назад в городе появилась куча фальшивых стодолларовок, и Кармайн знал, на что надо обращать внимание. Эти банкноты — настоящие. Что же это за жертва шантажа такая, которая может позволить себе лишиться ста тысяч, лишь бы убить шантажиста?
— Деньги только осложняют дело, — произнес Кармайн, складывая банкноты в стальную ванночку и снимая перчатки. — Тысяча сотенных купюр, совершенно новых, при этом номера не везде последовательные. Происхождение банкнот придется выяснять у федералов. — Прислонившись к раковине у стены, капитан мрачно взирал на полную денег ванночку. — «Говорун»… На чем же таком попался Говорун, раз не только на убийство пошел, но и такими деньжищами пожертвовал? У него не было ни малейшей возможности вернуть ни деньги, ни письмо. А значит, он спокоен на этот счет, уверен, что мы не сможем установить его настоящее имя и причину шантажа.
— Шантаж шантажом, Кармайн, но один из мотивов — ненависть, — заметил Патси, погружая зонд в одну из страшных ран на груди. — Убийца хотел, чтобы жертва умирала медленно и мучительно.
— Но не с целью продемонстрировать жестокость кому-то еще?
— Нет. Абсолютно частная месть. Говоруну не важно, станут ли детали преступления общеизвестны. Его злоба