Словно в раю

столь долго, как казалось необходимым Онории, затем он приложил ухо к груди больного.
– Как много лауданума вы ему дали?
Онория посмотрела на мать. Она его отравила?
– Полную ложку, – ответила леди Уинстед. – Возможно, две.
Доктор выпрямился и повернулся к ним, его губы были плотно сжаты:
– Так одну или две?
– Трудно сказать, – пояснила леди Уинстед. – Он не смог проглотить всё.
– Мне пришлось вытереть ему лицо, – вставила Онория.
Доктор промолчал. Он снова приложил ухо к груди Маркуса, шевеля губами, словно он считал про себя. Онория ждала столько, сколько смогла вытерпеть, и заговорила:
– Доктор, э-э…
– Уинтерс, – подсказала мать.
– Да, доктор Уинтерс, пожалуйста, скажите, мы дали ему слишком много опия?
– Я так не думаю, – ответил доктор Уинтерс, по-прежнему слушая дыхание Маркуса. – Опиум оказывает угнетающее действие на лёгкие. Вот почему он дышит так слабо.
Онория в ужасе закрыла рот рукой. Ей в голову не приходило, что Маркус слабо дышит. Она думала, что он стал дышать лучше. Спокойнее.
Доктор распрямился и снова стал разглядывать ногу Маркуса.
– Крайне важно, что я получил всю информацию, имеющую отношение к данному случаю, – отрывисто произнёс он. – Я бы встревожился гораздо сильнее, если бы не знал, что больной принимал лауданум.
– А теперь вы спокойны? – недоверчиво спросила Онория.
– Я не говорил, что спокоен, – доктор посмотрел прямо на неё и снова вернулся к осмотру ноги. – Однако я бы был обеспокоен, если бы он не принял настойку. Столь слабое дыхание без воздействия лауданума указывало бы на весьма серьёзное воспаление.
– А это не серьёзное воспаление?
Доктор снова недовольно посмотрел на неё. Ему явно не нравились её вопросы.
– Будьте любезны воздержаться от комментариев, пока я не закончу осмотр.
Онория почувствовала, как у неё скулы свело от раздражения, но она отступила. Она будет любезна с доктором Уинтерсом во чтобы то ни стало. Он здесь единственный, кто может спасти Маркуса.
– Объясните мне в точности, что именно вы сделали, чтобы очистить рану, – потребовал врач, ненадолго оторвавшись от изучения ноги Маркуса. – Я также хочу знать, как нога выглядела до того, как вы начали.
Онория и её мать по очереди рассказали ему, что они делали. Кажется, доктор одобрил их действия. По крайней мере, он не выказал признаков неодобрения. Когда дамы закончили свой рассказ, он повернулся к ноге Маркуса, снова посмотрел на неё и вздохнул.
Онория подождала. Доктор выглядел так, словно он размышляет. Но, чёрт побери, сколько можно думать. Наконец, она не выдержала.
– Что вы скажете? – выпалила она.
Доктор Уинтерс заговорил медленно, словно рассуждая вслух:
– Возможно, ему удастся сохранить ногу.
– Возможно? – эхом повторила Онория.
– Ещё слишком рано, чтобы можно было сказать с уверенностью. Но если он её сохранит, то лишь благодаря вашим стараниям. – Он посмотрел на Онорию и леди Уинстед.
Онория заморгала от удивления, она не ожидала похвалы. И тут она задала вопрос, ответ на который боялась услышать:
– Но Маркус выживет?
Доктор встретил её взгляд с полным самообладанием:
– Он совершенно точно будет жить, если мы ампутируем ногу.
Губы Онории задрожали.
– Что вы имеете в виду? – прошептала она. Но девушка знала точно, о чём говорит доктор Уинтерс, она просто должна была услышать это от него.
– Я убеждён, что если я сейчас отрежу ему ногу, то больной будет жить. – Врач снова оглянулся на Маркуса, словно в поисках подсказки. – Если я не проведу ампутацию, он может полностью выздороветь. Или умереть. Я не могу предсказать, как будет вести себя инфекция.
Онория застыла на месте. Только глаза её двигались от лица доктора Уинтерса к ноге Маркуса и обратно.
– Как нам узнать? – тихо спросила она.
Доктор вопросительно склонил голову набок.
– Как мы узнаем, что пришло время принимать решение? – пояснила Онория чуть громче.
– Есть определённые признаки, – ответил доктор. – К примеру, если вы увидите, что краснота начнёт распространяться вверх или вниз по ноге, то ампутации не избежать.
– А если этого не случится, будет ли это означать, что он выздоравливает?
– Необязательно, – заметил доктор, – но в данное время, если рана не изменит своего вида, я сочту это хорошим признаком.
Онория кивнула, стараясь всё запомнить:
– Вы останетесь в Фенсмуре?
– Не могу, – ответил доктор, собирая свою сумку. – Я должен навестить ещё одного больного, но к вечеру я вернусь. Не думаю, что нам придётся что-то решать до этого.
– Не думаете? – резко спросила Онория. – Но вы не уверены?
Доктор