Онорию Смайт-Смит можно охарактеризовать следующими качествами: А) она очень плохо играет на виолончели Б) все еще раздражается из-за детского прозвища «Букашка» В) не влюблена в лучшего друга своего старшего брата.
Авторы: Джулия Куин
Однако этот раз Маркус справился гораздо лучше, и она влила в него добрых восемь ложек воды прежде, чем он подал ей знак, что напился и снова принял лежачее положение.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Онория, пытаясь взбить ему подушку. – Кроме того, что ужасно, я имею в виду.
Он слегка качнул головой. Кажется, это должно было заменить пожатие плечами.
– Ну, конечно, ты чувствуешь себя ужасно, – пояснила Онория. – Но есть ли изменения? Ещё ужаснее? Не так ужасно?
Маркус не ответил.
– Так же ужасно, как прежде? – Она рассмеялась. По-настоящему. Удивительно. – Я говорю глупости.
Маркус кивнул. Это движение было слабым, но гораздо энергичнее, чем всё, что ему удавалось до сих пор.
– Ты слышишь меня, – сказала Онория, не в силах сдержать дрожащую, широкую улыбку на лице. – Ты издеваешься надо мной, но ты меня слышишь.
Он снова кивнул.
– Как хорошо. Можешь дразниться сколько угодно. Когда тебе станет лучше, а ты обязательно поправишься, тебе будет запрещено это делать. Я имею в виду, дразнить меня, но сейчас милости прошу. Ох! – Онория подскочила, неожиданно в ней проснулась какая-то нервная энергия. – Я должна поверить состояние твоей ноги. Знаю, что доктор Уинтерс ушёл не так давно, но взглянуть не повредит.
У неё заняло два шага и одну секунду на то, чтобы убедиться, что нога его никак не изменилась. Рана оставалась красной и угрожающе поблёскивала, но болезненного жёлтого оттенка было больше не видно, и что самое важное, она не увидела никаких следов распространения красноты.
– Всё по-прежнему, – поведала Маркусу Онория. – Я не ожидала изменений, но как я и говорила, не повредит…. Ну, ты знаешь. Я уже говорила.
Она робко улыбнулась.
Некоторое время Онория молчала, радуясь одному виду Маркуса. Он лежал с закрытыми глазами и, если честно, выглядел точно так же, как во время визита доктора, но теперь она слышала его голос, и дала ему воды, и этого оказалось достаточно, чтобы вселить надежду в её сердце.
– Жар! – Внезапно воскликнула она. – Я должна проверить температуру!
Она потрогала его лоб.
– Ты такой же, как был. Что означает, теплее, чем следовало бы. Но лучше, чем раньше. Тебе определённо становится лучше.
Онория остановилась, задумавшись, не говорит ли она в никуда:
– Ты слышишь меня?
Он кивнул.
– Хорошо, потому что я знаю, что говорю ерунду, и нет смысла нести околесицу, когда тебя никто не слышит.
Маркус шевельнул губами. Она подумала, что он улыбается. Где-то в глубине души, Маркус улыбается.
– Я счастлива нести околесицу для тебя, – объявила она.
Он кивнул.
Онория приложила ладонь ко рту, опираясь локтем о свою другую руку, которой обнимала себя за талию:
– Хотелось бы мне знать, о чём ты сейчас думаешь.
Маркус слабо пожал плечами.
– Не пытаешься ли ты сказать, что не думаешь ни о чём? – Она шутливо погрозила ему пальцем. – Потому что я в это не поверю. Я слишком хорошо тебя знаю.
Онория подождала ответа, хоть самого небольшого. Но ответа не было, поэтому она продолжила говорить.
– Вероятно, ты размышляешь о том, как увеличить свой урожай зерновых в этом году, – предположила девушка. – Или думаешь о чересчур низкой арендной плате.
Она задумалась немного:
– Нет, ты думаешь, что арендная плата слишком высокая. Я уверена, что ты мягкосердечный лендлорд. Ты не хотел бы, чтобы кто-то выбивался из сил.
Маркус качнул головой.
– Нет, ты не хочешь, чтобы твои люди изнемогали, или нет, ты не об этом думаешь?
– … ты, – проскрежетал больной.
– Ты думаешь обо мне? – Прошептала Онория.
– Спасибо тебе. – Голос его был тих и едва различим, но она услышала его. Её последние силы ушли на то, чтобы удержаться от слёз.
– Я никуда не уйду, – произнесла она, взяв его за руку. – Пока ты не выздоровеешь.
– Спа… спа…
– Всё хорошо, – сказала ему Онория. – Не нужно повторять. И тебе не нужно благодарить меня.
Но она была рада, что он сделал это. Она не знала, что тронуло её больше – слова благодарности или его первое просто «ты».
Маркус думает о ней. Лёжа здесь, находясь практически при смерти, на волосок от ампутации ноги, он думает о ней.
Впервые с момента своего приезда в Фенсмур Онория перестала бояться.
Глава 13
Проснувшись на следующее утро, Маркус почувствовал перемены. Во-первых, нога снова болела самым адским образом. Но он почему-то подозревал, что это как раз неплохой знак. Во-вторых, он проголодался. Просто умирал от голода, словно не ел несколько дней.
Что, возможно, было правдой. Маркус понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как он заболел.
И, наконец,
