Онорию Смайт-Смит можно охарактеризовать следующими качествами: А) она очень плохо играет на виолончели Б) все еще раздражается из-за детского прозвища «Букашка» В) не влюблена в лучшего друга своего старшего брата.
Авторы: Джулия Куин
И Маркус улыбнулся самой лучшей из своих улыбок. Улыбкой, в которой читалось «я едва не умер, как же ты можешь мне отказать». По-крайней мере, он питал надежду, что это выглядит именно так. По правде говоря, Маркус был не особенно искушён во флирте, и его улыбка вполне могла оказаться «я тут немного сошёл с ума, поэтому тебе лучше притвориться, что ты со мной согласна».
Ничего нельзя было сказать наверняка.
– Ты хотя бы представляешь, какие у меня могут быть неприятности? – спросила Онория. Она склонилась к нему, словно заговорщик, как будто кто-то мог их подслушать.
– Не особенно, – ответил Маркус. – Это всё-таки мой дом.
– Это немногого стоит в сравнении с объединённым гневом миссис Уэзерби, доктора Уинтерса и моей матери.
Он содрогнулся.
– Маркус…
Однако никаких вразумительных возражений не последовало, поэтому он добавил:
– Пожалуйста.
Онория посмотрела на него. Маркус постарался принять самый жалостливый вид.
– Ну, хорошо, – Онория фыркнула самым неизящным образом. – Я должна сделать это прямо сейчас?
Он сложил руки в мольбе:
– Я буду тебе очень признателен.
Онория не повернула головы, но глаза её забегали из стороны в сторону, и Маркус оставалось лишь гадать, не пошла ли она на попятный. Затем девушка встала, вытирая руки о бледно-зелёную ткань своих юбок.
– Я скоро вернусь, – пообещала она.
– Жду не дождусь.
Она подошла к двери и повернулась:
– С пирогом.
– Моя спасительница!
Онория прищурилась:
– Ты будешь у меня в долгу.
– Я задолжал тебе гораздо больше, чем пирог с патокой, – серьёзно ответил ей Маркус.
Она покинула комнату, не сказав ни слова, и оставила Маркуса наедине с пустой супницей и хлебными крошками. И с книгами. Он посмотрел на стол, где она оставила ему стопку книг. Осторожно, чтобы не сбросить стакан тепловатой воды с лимоном, приготовленный для него миссис Уэзерби, он передвинул поднос на другую сторону кровати. Потянувшись вперёд, Маркус схватил первую книгу и посмотрел на название. «Поразительные и Живописные Описания Великолепных, Грандиозных и Захватывающих Пейзажей озера Эрн».
Боже мой, она нашла этов его библиотеке? Маркус взглянул на следующую книгу. «Мисс Баттерсуорт и Безумный Барон». Он вряд ли стал читать такой роман в обычное время, но он явно выигрывал в сравнении со смертельно скучными «Поразительными и Живописными Описаниями и так далее чего-то, что находится где-то в шотландской глуши».
Маркус устроился среди подушек, перелистал страницы к началу и принялся за чтение.
Стояла тёмная и ветреная ночь
. – Это он где-то уже читал? – Мисс Присцилла Баттерсуорт была убеждена, что дождь может начаться в любую минуту, буквально хлынуть потоками с небес….
К возвращению Онории мисс Баттерсуорт была покинута на крыльце, пережила чуму и спаслась от дикого вепря. Она оказалась быстроногой, эта мисс Баттерсуорт.
Маркус с нетерпением принялся за третью главу, в которой, как он предчувствовал, мисс Баттерсуорт столкнётся с полчищами саранчи. Он с головой ушёл в чтение, когда в дверях появилась запыхавшаяся Онория с салфеткой в руках.
– Не получилось? – спросил Маркус, глядя на неё поверх томика мисс Баттерсуорт.
– Разумеется, получилось, – презрительно ответила Онория. Она развернула салфетку, открыв его взгляду слегка раскрошившийся, но в целом узнаваемый пирог с патокой. – Я принесла его целиком.
Маркус почувствовал, как расширяются его глаза. Он весь дрожал. Честно. Дрожал от нетерпения. Даже мисс Баттерсуорт со всей своей саранчой проигрывает в сравнении с пирогом.
– Ты просто героиня!
– Не говоря уже о том, что я как-то спасла тебе жизнь, – колко заметила Онория.
– И это тоже, – возразил Маркус.
– Один из лакеев погнался за мной, – она посмотрела через плечо на открытую дверь. – Думаю, он принял меня за вора, хотя если бы я грабила Фенсмур, то вряд ли бы начала с пирогов.
– Правда? – спросил он, уже ощущая божественный вкус во рту. – Потому что я бы начал именно с них.
Онория отломила кусочек и сунула себе в рот.
– Ох, как вкусно, – выдохнула девушка. – Даже без земляники и сливок.
– Ничего лучше на свете нет, – сказал Маркус, вздыхая от счастья. – Ну, разве что шоколадный торт.
Она устроилась на краю постели и отломила ещё один маленький кусочек.
– Извини, – сказала Онория и проглотила, прежде чем продолжить. – Я не знала, где искать вилки.
– Мне всё равно, – ответил он. Его действительно ничего не волновало. Маркус был так счастлив снова получить настоящую еду, обладающую вкусом. Которую нужно пережёвывать. Ему ни за что не понять, почему люди считают жидкую
