Онорию Смайт-Смит можно охарактеризовать следующими качествами: А) она очень плохо играет на виолончели Б) все еще раздражается из-за детского прозвища «Букашка» В) не влюблена в лучшего друга своего старшего брата.
Авторы: Джулия Куин
– произнесла Сара, ухмыляясь, – я так тобой горжусь.
– Я бы спросила почему, – сердито сказала Онория, – но не уверена, что мне хочется знать ответ.
– Это, наверное, твой самый неприличный поступок.
– Неправда.
– Ах, возможно, ты забыла мне рассказать о том, что бегала нагишом по Гайд-Парку?
– Сара!
Сара хмыкнула:
– Все люди в определённый момент жизни читают что-то, не предназначенное для их глаз. Я просто рада, что ты, наконец, решила присоединиться ко всему человечеству.
– Я не настолько чопорная и правильная, – возразила Онория.
– Конечно. Но я бы не назвала тебя искательницей приключений.
– Я бы тебя тоже так не назвала.
– Да, – Сара опустила плечи. – Я не такая.
Они немного постояли так, загрустив и задумавшись.
– Так значит, ты не станешь бегать голой по Гайд-Парку? – спросила Онория, чтобы внести нотку легкомыслия в разговор.
– Без тебя ни за что, – лукаво ответила Сара.
Онория рассмеялась в ответ на это, обняла кузину за плечи и слегка сжала:
– Ты же знаешь, как я люблю тебя.
– Конечно, знаю, – подтвердила Сара.
Онория ждала.
– Ах, да. Я тоже тебя люблю, – добавила её кузина.
Онория улыбнулась, и на какое-то время весь мир стал правильным. А если не правильным, то нормальным. Она в Лондоне, на балу, рядом стоит её самая любимая кузина. Что может быть обычнее. Она склонила голову набок, вглядываясь в толпу. Приятно наблюдать за таким грациозным и величавым танцем как менуэт. Возможно, всему виной воображение Онории, но ей показалось, будто все дамы одеты в схожие цвета, скользя по танцевальному полу в голубом, зелёном и серебристом.
– Почти как музыкальная шкатулка, – пробормотала она.
– Да, – согласилась Сара. И тут же испортила впечатление добавив:
– Ненавижу менуэт.
– Ненавидишь?
– Да, – ответила она. – Не знаю, почему.
Онория продолжала смотреть на танцующих. Как много раз они стояли вот так вместе, Сара и она? Стояли рядом, рассматривая толпу, и разговаривали, даже не глядя друг на друга. Им это не нужно, ведь они так хорошо знают друг друга, что нет необходимости видеть выражение лица, чтобы понять чувства подруги.
Наконец, показались Маркус и Сесилия. Онория смотрела, как они танцуют.
– Ты действительно думаешь, что Сесилия Ройл положила глаз на Маркуса? – спросила она.
– А ты как думаешь? – парировала Сара.
Онория продолжала смотреть на ноги Маркуса. Он двигается так грациозно для столь крупного мужчины.
– Не знаю, – прошептала она.
– Он тебе небезразличен?
Онория ненадолго задумалась о том, насколько ей хочется делиться своими чувствами:
– Думаю, да, – наконец, произнесла она.
– Не имеет значения, чего хочет она, – ответила Сара. – Маркус ею не интересуется.
– Знаю, – тихо сказала Онория. – Но я также не думаю, что он интересуется мной.
– Ты подожди, – проговорила Сара, поворачиваясь, чтобы заглянуть ей в глаза. – Просто подожди.
Через час или около того Онория стояла над пустым блюдом на столе с десертами, поздравляя себя с тем, что ей удалось схватить последний эклер, когда Маркус подошёл, чтобы пригласить её на вальс.
– Тебе достался хоть один? – спросила она.
– Что именно?
– Эклер. Они божественно вкусные. Ох. – Она попыталась сдержать улыбку. – Прости. Судя по твоему лицу, я вижу, что нет.
– Я весь вечер пытался пробиться сюда, – заметил он.
– Возможно, где-то есть ещё эклеры, – сказала Онория, изображая изо всех сил оптимизм.
Маркус посмотрел на неё, подняв одну бровь.
– Вероятно, нет, – сказала она. – Мне так жаль. Но мы можем спросить у леди Бриджертон, где она их заказала. Либо, если эти эклеры приготовила её кухарка, – Онория постаралась принять коварный вид, – то, возможно, нам удастся её переманить.
– Либо мы можем просто потанцевать, – улыбнулся он.
– Можем, – с радостью согласилась она.
Онория положила руку поверх руки Маркуса и позволила ему вывести себя в центр зала. Им уже доводилось танцевать друг с другом, один-два раза они даже вальсировали, но сегодня всё было по-другому. Ещё не заиграла музыка, как Онория почувствовала, что скользит, безо всяких усилий двигаясь по полированному паркету. А когда рука Маркуса оказалась у неё на спине, и она взглянула ему в глаза, горячий жар забурлил в ней.
Её тело стало невесомым. Дыхание прервалось. Она чувствовала себя голодной и жаждущей. Ей хотелось чего-то такого, что она сама не могла объяснить, и желание это достигло такой силы, что должно было напугать её.
Но она не испугалась. Не теперь, когда рука Маркуса лежит у неё на талии. В его объятиях Онории было спокойно, хотя её тело изнывало
