Онорию Смайт-Смит можно охарактеризовать следующими качествами: А) она очень плохо играет на виолончели Б) все еще раздражается из-за детского прозвища «Букашка» В) не влюблена в лучшего друга своего старшего брата.
Авторы: Джулия Куин
– Это совсем…
Она задержала дыхание.
– … смешно, – признал он.
Онория захохотала так, что затряслась кровать.
– Ты можешь их снять? – выдохнула она.
Маркус смерил её надменным взглядом и сел на край кровати.
Сделав несколько судорожных вдохов, Онория смогла произнести:
– Я не при каких обстоятельствах не позволю снимать их с помощью ножа.
Ответом послужил громкий стук правого сапога, упавшего на пол.
– Нож не понадобится.
Онория постаралась сделать серьёзное лицо:
– Я очень рада этому обстоятельству.
Маркус сбросил второй сапог и обернулся к ней. Его взгляд из-под полуопущенных век заставил её таять изнутри.
– И я тоже рад, – прошептал он, вытягиваясь на ней. – Очень, очень рад.
Его пальцы нащупали маленький ряд пуговиц сзади на платье, и нежно-розовый шёлк с шёпотом соскользнул с тела Онории. Она инстинктивно подняла руки, чтоб прикрыть груди. Маркус не стал спорить или отводить её руки. Вместо этого он снова поцеловал её, горячо и страстно. И с каждым мигом она всё свободнее чувствовала себя в его объятиях, пока внезапно не поняла, что ладонь у неё на груди принадлежит не ей, а ему. И ей это нравится.
Она не знала, что её тело – все его части – могут быть столь чувствительными и так нуждаться в ласке.
– Маркус! – позвала она, изогнувшись дугой, когда он притронулся к розовому соску.
– Ты прекрасна! – выдохнул он, и Онория почувствовала себя красавицей. Он смотрел на неё, продолжая ласкать, и она ощутила себя самой прекрасной женщиной на свете.
Его губы сменили руку, и Онория тихо застонала от изумления, ноги её распрямились и напряглись, и она вцепилась в его волосы. Ей необходимо держаться за что-то. Необходимо. Иначе она просто исчезнет с лица земли. Или её унесёт. Или просто рассыплется от жара и энергии, бурлящей внутри.
Онория ощущала своё тело как нечто чужое, совершенно непохожее ни на что. И в то же время это было так естественно. Кажется, её руки сами знают, куда двигаться, а бёдрам известно, как двигаться, и когда Маркус губами спустился вниз к её животу, следуя за краем платья, которое он так прилежно снимал с неё, она знала, что это хорошо и правильно. Она не просто хотела этого, ей хотелось большего. И прямо сейчас, если можно.
Он обнял её за бёдра и мягко нажал, открывая их, и Онория повиновалась со стонами «да», «пожалуйста» и «Маркус!».
Маркус поцеловал е там. Онория этого не ожидала и думала, что умрёт от удовольствия. Когда он раздвинул ей ноги, она затаила дыхание в ожидании вторжения. Но вместо этого он стал творить чудеса ртом, языком и губами, пока она не превратилась в задыхающийся, бессвязный и извивающийся клубок желания.
– Прошу тебя, Маркус, – взмолилась она. Ей хотелось бы знать, о чём именно она просит. Но чтобы это ни было, Онория знала, то Маркус даст ей это. Он знает, как утолить её боль. Как отправить её в небеса и вернуть на землю, так что она могла бы целую вечность провести в его объятиях.
Маркус ненадолго отстранился, и она чуть не заплакала от потери. Он практически сорвал с себя брюки и немедленно вернулся к ней. Они лежали лицом к лицу, его руки в её руках, его бёдра устроились между её ногами.
Онория попыталась дышать ровно. Она взглянула на Маркуса, который не спускал с неё глаз и вымолвил только:
– Прими меня.
Он толкнулся в неё, открывая себе доступ, и она поняла. Было трудно, поскольку ей хотелось сжаться всем телом и каждой мышцей, но как-то ей удалось расслабиться настолько, чтобы с каждым движением Маркус входил в не всё глубже, пока с удивлённым вздохом она поняла, что он полностью в ней.
Он содрогнулся от наслаждения и стал двигаться в новом ритме, скользя вперёд и назад. Онория что-то говорила, сама не понимая себя. Возможно, просила Маркуса о чём-то, или умоляла, или просила остановиться или никогда не останавливаться и…
Что-то произошло.
Каждая частица её существа завязалась в тугой узел и разлетелась в стороны, как один из фейерверков в Воксхолле. Маркус тоже вскрикнул и в последний раз вошёл в неё, прежде чем излиться, и распростёрся на ней.
Несколько минут Онория могла только лежать, восхищаясь теплом его тела. Маркус натянул на них мягкое одеяло, и они вместе создали свой собственный маленький рай. Они держались за руки, переплетя пальцы, и более мирного и приятного момента она не могла себе вообразить.
Этот миг принадлежит ей. До конца жизни. Маркус не упоминал о браке, но сейчас это её не волновало. Это же Маркус, он не оставит женщину после того, что случилось. Он, наверное, ждал подходящего момента, чтобы сделать предложение. Он любит поступать правильно, её Маркус.
Её Маркус.
Ей нравится, как это звучит.
