Словно в раю

Конечно, сегодня вечером он повёл себя совершенно неподобающе, подумала Онория с блеском в глазах. И тогда…
– О чём ты задумалась? – спросил он.
– Ни о чём, – ответила она. – Почему ты спросил?
Маркус лёг так, чтобы можно было опереться на локоть и смотреть на неё:
– У тебя пугающее выражение лица
– Пугающее?
– Отстранённое, – уточнил он.
– Даже не знаю, что лучше.
Он хмыкнул, и звук этот эхом прокатился по его телу к ней. Затем Маркус снова стал серьёзным:
– Нам нужно возвращаться.
– Знаю, – вздохнула Онория. – Нас станут искать.
– Меня искать не будут, а вот тебя да.
– Я всегда могу сказать маме, что плохо себя почувствовала. Я скажу, что заразилась от Сары, что бы там она не подхватила. Кстати, кроме Сары, никто даже не знает, что это. – Онория упрямо сжала губы: – И меня. И Айрис, И, вероятно, мисс Уинтер. Но все же.
Маркус снова засмеялся, наклонился и поцеловал её в нос:
– Если бы я мог, то остался бы здесь с тобой навечно.
Она улыбнулась теплоте его слов:
– Я как раз думала, что мы сейчас словно в раю.
Маркус помолчал и прошептал так тихо, что она не была уверена, что правильно расслышала его слова:
– Раю не сравниться с этим.
Глава 22
К счастью для Онории, её волосы были уложены самым простым образом. Со всеми сегодняшними дополнительными репетициями на другое просто не хватило бы времени. Поэтому ей без труда удалось повторить причёску.
А вот с галстуком Маркуса дело обстояло иначе. Несмотря на все усилия, у них не получалось восстановить замысловатый и добротный узел.
– Ты никогда не сможешь расстаться со своим камердинером, – сказала Онория Маркусу после третьей попытки завязать ему галстук. – Вообще-то, ты должен повысить ему жалованье.
– Я уже сказал леди Данбери, что он порезал меня ножом, – пробормотал граф.
Онория закрыла рот рукой.
– Я стараюсь не улыбаться, – пояснила она, – потому что это грустная шутка.
– Так и есть.
Она помолчала и согласилась с ним.
Маркус с улыбкой смотрел на неё, он выглядел таким счастливым и беззаботным. У Онории пело сердце. Как странно и как чудесно, что её счастье зависит от счастья другого человека.
– Давай я попробую, – сказал он, взявшись за концы галстука, и встал напротив зеркала.
Две секунды Онория наблюдала за ним, после чего заключила:
– Тебе придётся уехать домой.
Его глаза не отрывались от отражения галстука в зеркале:
– Я ещё даже не закончил первый узел.
– И не закончишь.
Маркус смерил её надменным взглядом, приподняв брови.
– Тебе не завязать его правильно, – объявила она. – Должна сказать, что после этого и истории с сапогами я изменила своё мнение о непрактичности женской моды по сравнению с мужской.
– Неужели?
Она взглянула на его сапоги, отполированные до безупречности:
– Никому не приходилось разрезать мне обувь, чтобы снять её.
– А я не ношу пуговиц на спине, – возразил он.
– Верно, но я могу выбрать платье, которое застёгивается спереди, в то время как ты не можешь обойтись без галстука.
– В Фенсмуре могу, – буркнул Маркус, сражаясь с измятой тканью.
– Но мы не в Фенсмуре, – с улыбкой напомнила она.
– Сдаюсь, – сказал он, полностью снимая галстук. Граф затолкал его в карман, качая головой:
– Это даже к лучшему. Даже если бы я смог правильно завязать эту проклятую штуку, мне нет никакого смысла возвращаться на концерт. Уверен, что все думают, будто я уехал домой.
Он сделал небольшую паузу и добавил:
– Если кто-либо вообще думал обо мне.
Поскольку в числе гостей находились незамужние леди, а также, что ещё важнее, матери незамужних леди, Онория могла смело утверждать, что отсутствие графа Чаттериса не прошло незамеченным.
Однако его план был неплохим, и они вместе прокрались по задней лестнице. Онория должна была пройти через несколько комнат, чтобы вернуться в репетиционную комнату, а Маркус намеревался покинуть дом через чёрный ход. Там, где их пути расходились, Маркус посмотрел на неё, нежно погладив по щеке.
Онория улыбнулась. Её так переполняло счастье, что удержаться было невозможно.
– Я приду к тебе завтра, – сказал он.
Она кивнула. И тут, не в силах сдержаться, девушка шепнула:
– Поцелуй меня на прощанье.
Маркуса не нужно было уговаривать. Он наклонился к ней, обхватил её лицо руками и страстно поцеловал. Онория ощутила жар внутри и растаяла, словно воск. Ей хотелось смеяться от радости, и она поднялась на цыпочки, чтобы прильнуть к нему и…
Маркус исчез.
Раздался страшный крик, и Маркус отлетел через весь коридор, ударившись об