Валютная проститутка Лена стала случайной свидетельницей убийства. За ней начинают охотиться, заставляя в панике бежать из Москвы. Вскоре она замечает, что и над преследователями кто-то вершит безжалостный суд — сначала один труп, затем другой, третий… Кто же он, неизвестный киллер, — друг или враг? И почему Лене пришлось изменить внешность? Вопросов много, но ни один из них без ответа не останется.
Авторы: Шилова Юлия Витальевна
можно будет выгодно продать. Самое страшное началось через неделю. Едва проснувшись, грек заставил меня надеть на голое тело белый кружевной фартучек и, вручив веник, приказал подмести пол в его спальне.
— Ниже, ниже наклоняйся, — пуская слюни, командовал он, наблюдая за мной жадными глазами.
Потом он вскочил и, тряся толстыми телесами, подбежал к резному комоду, который обычно запирал на ключ. В верхнем ящике лежали металлические наручники, плетки и прочие прибамбасы, предназначенные для экстремального секса.
Садист, поняла я и испуганно забилась в угол.
Грек вытащил из ящика тонкую кожаную плетку и принялся меня избивать. От боли и унижения я закричала, стараясь прикрыть голову и лицо руками. Но это еще больше раззадорило грека. Он бил меня до тех пор, пока я не потеряла сознание.
Очнулась я на кровати и уже без фартука. На животе, плечах, руках вздулись багровые рубцы.
Простыня подо мной была мокрой от крови. Грек стоял совершенно голый и громко смеялся, оттягивая не по фигуре длинный пенис.
— О нет, нет, только не это, — взмолилась я и попыталась встать.
— Лежать, — рявкнул грек и навалился на меня всей тушей.
И так повторялось несколько раз. Наконец он устал и, довольный, откинулся на испачканную моей кровью подушку.
— Ты хороший девочка. Ты умеешь работать.
Возьми полотенце и вытри кровь, иначе я захочу еще. Запах крови меня возбуждает.
Услышав последние слова, я вскочила с кровати и по грудь замоталась в полотенце. Раны были такими глубокими, что полотенце за считанные секунды пропиталось кровью.
— Мне больно, больно, — испуганно прошептала я.
— Давай трахнемся еще раз, и я позову к тебе врача.
— Но мне плохо.
— Ах, плохо, — засмеялся грек. — Ничего, потерпишь, за такие деньги можно потерпеть. Сейчас я поколочу тебя железным прутиком, а ты покричи погромче. Мне нравятся женские крики.
Они возбуждают даже больше, чем вид крови — Грек сел на кровать и выразительно посмотрел на комод. — Видишь тот ящичек? Он там лежит. — Из открытого рта, как у безумного, потекли слюни.
Черные глазки навыкате быстро заморгали. — На нем сохранилась кровь твоей предшественницы.
Она была покрепче тебя.
Нет, только не это… Я не вынесу истязаний, я умру..
В изголовье кровати, на широкой полке, предназначенной для всяких мелочей, стояла красивая статуэтка из мрамора. Поджарая, хорошо развитая девушка в легкой коротенькой тунике, накинутой на обнаженное тело. Стройные ноги перетянуты ремешками сандалий. За спиной колчан со стрелами. В руках — лук. Лицо воительницы. Амазонка… Это судьба! Схватив статуэтку обеими руками, я размахнулась и, прикусив губу до крови, с силой опустила ее на уродливую голову своего мучителя. Получай, ублюдок! На тебе, на, на!
За первым ударом последовал второй, за вторым — третий. Движимая злостью и обидой, я не могла остановиться, хотя понимала прекрасно, что грек уже мертв. Остекленевшие черные глаза безразлично смотрели в потолок. Волосы, слипшиеся от крови, торчали в разные стороны, как иголки у старого ежа. Толстый язык вывалился из раскрытого рта. Пенис торчал по-прежнему. Наверное, это протез…
Господи, о чем это я? В доме полно прислуги.
У ворот — вооруженная охрана. Теперь мне не выбраться отсюда, не выбраться никогда. Макс…
Как же ты далеко. Макс… Ладно, не время еще раскисать. Надо бы одеться для порядка. Больно-то как… Кровь, везде кровь… Трусики, бриджи, топ… Голова как кружится… Сумочка, моя сумочка… Что это в ней? Кольца? Сережки? Не нужны они мне, не возьму… Забирай обратно свое добро, садист чертов!
Высыпав содержимое сумочки на грудь мертвого грека, я собрала последние силы, на подгибающихся ногах вышла из спальни и потеряла сознание.
Карета «скорой помощи» доставила меня в тюремный лазарет. Зарешеченное окно не оставляло ни малейшей надежды на побег. Впрочем, мечтать о побеге было бы глупо. Паспорта нет, из одежды одна рубашка с проставленным на ней крупным фиолетовым номером: 478. Я — убийца. Убийца… Слово-то какое зловещее… Ничего, надо привыкать… Греческие законы я, конечно, не знаю, но, думаю, выбор невелик. Пожизненное — раз, вышка — два. Вот и весь сказ. Я бы, наверное, предпочла второе. Зачем мне, спрашивается, жить? Макса я не увижу никогда и даже не смогу услышать по телефону его голос. Ладно уж, пусть сажают на электрический стул. Было бы словом с кем перекинуться на прощанье…
На соседней кровати под капельницей лежала молодая девушка. Курносый нос, волосы русые, как у меня. Нет, она не гречанка, это определенно. Но кто? Русская? Полячка? Она-то сюда как загремела?
Размышления мои прервала вошедшая в палату
