Случайная любовь

на корточки и стал внимательно его рассматривать в мертвенно-белом свете ближних фар.
— Маш, выходит, ты к этому мужику сбежала?
— К этому.
— И что ты в нем нашла? Ни рожи ни кожи.
— Когда тебя посадят на иглу, урод и тот красавцем покажется.
— Вот гад! Жалко даже, что я его с одного выстрела уложил. Нужно было ему придумать что-нибудь такое, чтобы он подольше мучился. Машка, я тебя очень прошу, никогда ничего не предпринимай в одиночку.
В сумочке, заставив нас вздрогнуть, громко зазвонил мобильный. «Мама, конечно», — поняла я.
— Доченька, как твои дела? — Это действительно была она.
— Мамочка, не волнуйся, я скоро приеду. Мне очень нравится в Москве. Мы ходим по театрам, выставкам, галереям. Москва замечательный город.
— Возвращайся побыстрее, доченька. Мы с папой тебя ждем.
Закончив разговор, я тяжело вздохнула и уставилась на мертвого Зака.
— Машка, ну ты и врешь! Где ты так научилась?
— Учись, студент, пока я жива, — невесело пошутила я. — Послушай, а что мы на этого жмурика любуемся? Повесь ему грузило на шею и брось в воду.
— Как скажешь.
Вадим походил нагнувшись вдоль прибрежных кустов темного ивняка в поисках большого камня.
Обнаружив наконец подходящий — замшелый округлый валун, чем-то похожий на бейсбольную биту (мне приходилось видеть такие), — он подтащил тело Зака поближе к воде и, привязав груз веревкой к его ногам, волоком потащил в глубину.
Я наблюдала за его действиями издалека. Картинка показалась мне смутно знакомой. Ночь, покойник, река… Ну конечно же! Дружок Драного, которого я так лихо, с одного выстрела (ни дать ни взять — заправский киллер), уложила в собственной квартире… Едва дождавшись ночи, мы с Максом привезли замотанное в покрывало тело на пустынный берег и бросили в воду. Макс точно так же тащил его за собой. А потом мы с ним… Нет, не буду я ничего вспоминать. Больно же! До сих пор душа болит…
Вадим выскочил из воды, трусцой пробежался к машине, достал полотенце, растерся досуха и сел рядом со мной. Я уткнулась носом в прохладное широкое плечо и жалобно всхлипнула.
— Успокойся, солнышко мое, все уже позади, — ласково сказал он.
— Вадим, прости меня, я давно хотела тебе сказать. Я переспала со многими мужчинами.
Этот сукин сын, от которого мы сейчас избавились, хотел вернуть меня к прошлой жизни. Для него любящая женщина — шлюха. Ой, я сама не знаю, что говорю, и ты мне, конечно, не поверишь. Но.., если бы ты знал, Вадим, чем я занималась раньше, ты бы не сидел сейчас рядом со мной. Тебе бы и в голову не пришло называть меня своей невестой. Чем я отличаюсь от тех девушек, с которыми вы развлекались сегодня в сауне? Ничем, мой милый, ничем… Я.., я должна была открыться тебе в самом начале. Но я не сделала этого. У меня бы язык не повернулся сказать, что до знакомства с тобой я была шлюхой. А потом об этом узнал бы папа…
— Прекрати на себя наговаривать! — встряхнул меня за плечи Вадим. — Я не желаю это слушать, Да, я знаю, что этот гад посадил тебя на наркотики, да, я знаю, что ты с ним спала. Он просто воспользовался твоей слабостью. Тебе хочется сделать мне больно? Ты не можешь простить проституток в сауне? Это я должен просить у тебя прощения, девочка моя.
Я тупо смотрела в одну точку и уже жалела о том, что чуть было не проговорилась. Кому нужно мое прошлое? Никому. И в первую очередь оно не нужно мне. Я отказываюсь от своей прошлой жизни, я готова плюнуть в лицо любому, кто хотя бы случайно напомнит мне о нем. Все прошло. Все прошло вместе со смертью Зака…
Вытерев слезы, я положила голову Вадиму на грудь и, вздохнув, сказала:
— Извини, я несла какую-то чуть. Нервы расшалились.
— Я это сразу понял, Машуня. Я ведь у тебя был первым.
— Ты мой первый мужчина?
Вадим словно не услышал моего вопроса и продолжил:
— Помнишь, как это произошло? Мы поехали на вечеринку к твоей подруге. Всю ночь танцевали, пили шампанское и целовались. Ближе к утру спустились к реке, сели в старую деревянную лодку и согрешили. Тебе было больно, и я, как мог, успокаивал тебя.
— Мы сделали это в лодке?
— Да.
— Но ведь там жестко!
— Мне кажется, ты этого не почувствовала.
— Представляю, как у меня болела спина!
— Ты ни на что не жаловалась.
— Возможно, я просто стеснялась сказать.
— Ты никогда не была стеснительной. Никогда.
Ты могла любого отбрить так, что мало не покажется, но мне это даже нравилось.
Вадим наклонился и поцеловал меня в губы.
— Машка, а может, вспомним ту ночь? Давай попробуем повторить?
— Но здесь нет лодки.
— Мы можем сделать это прямо на песке. Зато у тебя не будет болеть спина.
— Но ведь