Случайная любовница

— Нет. Ты должен уйти. Я не могу больше верить тебе. Слишком наслышана о нарушенных обещаниях и легких обманах. Мой отец всю жизнь только и делал, что рассказывал сказку за сказкой, сочиняя свои байки, дабы убедить нас с мамой, что он останется в семье, что в следующий раз все будет по-другому. До следующего вранья. До следующего раза, когда он снова уезжал. Я не дам тебе сделать это со мной.
— Боже правый, Лили, ты отказываешься поверить мне из-за своего отца? В случае, если ты забыла: мы с ним — разные люди.
— Да, но вы оба мужчины, — заявила она, слишком оскорбленная, чтобы задумываться над своими словами. — Тимоти Бейнбридж был эгоистичным бродягой, который причинял людям боль своим легкомыслием. А отчим… о, это ядовитая змея, скрывающаяся под привлекательной внешностью. Но ты, Итан, в каком-то смысле хуже их обоих, потому что заставил меня думать, что у нас может быть что-то хорошее, чистое и настоящее. Но мечты рассеялись как дым.
«Так почему же я по-прежнему люблю его? Почему мысль, что он уйдет, вызывает у меня желание беситься от злости и кричать?» Злясь на свою слабость, она расправила плечи.
— Я хочу, чтобы ты ушел. Немедленно! И в случае, если ты решишь тайком пробраться сюда как-нибудь ночью, должна тебя информировать, что твой ключ больше не подойдет. Я велела сменить все замки, на всех дверях и окнах.
Его челюсти напряглись, ярость полыхнула в глазах, молниеносная, как удар хлыста, а вместе с ней что-то похожее на боль. Когда он заговорил, голос его был как лед:
— Уверяю вас, мадам, что, вздумай я пробраться сюда как-нибудь ночью, ваши пустячные попытки помешать мне не возымели бы никакого действия. Но будьте покойны, я не стану домогаться вашей благосклонности, пока вы сами не попросите меня об этом.
Ее губы потрясенно приоткрылись.
— Всего вам наилучшего, миссис Смайт. — Резко поклонившись, он развернулся и вышел из комнаты.
Жар растекался у нее под грудью, боль камнем легла на сердце. «Неужели я ошиблась? — спрашивала она себя. — Неужели была не права, прогнав его? О Боже, что я наделала? И если он действительно любит меня, не обратилась ли теперь эта любовь в ненависть?»
Дрожа, она опустилась в ближайшее кресло и прижала костяшки пальцев к губам. Слезинка скатилась по щеке, горячая на холодной коже, прежде чем упасть на корсаж. За первой последовали другие, и вскоре она спрятала лицо в ладони и разрыдалась.
Несколько часов спустя Итан покручивал бренди в своем стакане, наблюдая, как полупрозрачная жидкость ручейками стекает по стеклу, мерцает и подмигивает, отражая свет свечей. Резко утратив интерес, он залпом все выпил, затем вскинул два пальца, давая знак одному из официантов клуба «Уайтс» принести ему еще.
Когда официант отправился выполнять его заказ, появилась новая фигура и опустилась в кресло напротив с непринужденной грацией, с которой может держаться лишь чистокровный герцог.
— А тебе не хватит? — заметил Уайверн, кивнув на пустой стакан — пятый по счету с тех пор, как Итан пришел в клуб.
Губы Итана скривились.
— Я бы сказал «нет», поскольку все еще в состоянии вести с тобой разговор. Если ты явился изводить меня, то можешь убираться к черту.
— Я? Изводить человека, который явно хандрит? Что же я был бы за друг, если б так делал?
— Ты пришел позлорадствовать, без сомнения. Ну, валяй, скажи! Я идиот, что обручился с той девушкой, с тем ребенком, которую я никогда не полюблю и к которой могу оказаться прикованным. Против моей воли, должен добавить.
Уайверн сочувственно пожал плечами:
— Ну, я бы напомнил, что предупреждал тебя, но ты несчастен и без того, чтоб я сыпал тебе соль на раны.
Итан стукнул кулаком о мягкий подлокотник кресла.
— Я должен что-то сделать, Тони. Амелия Додд должна образумиться и согласиться покончить с этим фарсом.
— Поэтому ты такой пришибленный?
Встретившись со взглядом друга, он покачал головой.
— Лили вышвырнула меня вон.
— Вот как! А я все гадал, как она восприняла эту новость.
— Плохо. Она убедила себя, что я лгу о моих истинных намерениях в отношении леди Амелии. Думает, что я просто продолжаю использовать ее и что собираюсь жениться на Амелии, несмотря на все свои обещания.
— А чего ты сам хочешь от Лили?
— Всего, — ответил Итан, и его голос смягчился. — Я люблю ее, Тони. Как бы ни бесился я, осознав, что она потеряла веру в меня, мои чувства к ней сильнее, чем когда-либо. Если б только она это поняла. Если б только поверила мне и дала время найти выход из этой передряги. Черт бы побрал мою мать за ее вмешательство!
— Да уж, мама твоя постаралась. Без тебя тебя женила.
Пришел официант, принеся бренди.