Случайная любовница

нанял кеб и поехал к дому Лили.
Ночной сторож прокричал три часа как раз перед тем, когда он поднялся на крыльцо ее дома. Чтобы не будить слуг, Итан обошел дом вокруг и перелез через кирпичную стену, окружающую маленький садик. Используя довольно удобный набор инструментов, который как-то приобрел у Рейфа, он отпер замок двери, ведущей в задний коридор. Тихо прокравшись вверх по лестнице, Итан сделал мысленную пометку распорядиться сменить замки в доме и получить ключ. А когда он оказался в ее комнате, все мысли, кроме непреодолимого желания быть с Лили, вылетели у него из головы.
Сняв с себя одежду, он скользнул под одеяло с ней рядом. Почувствовав, что она просыпается, прижал ладонь ей ко рту, чтобы заглушить крик, приблизив губы к уху.
— Это я, — прошептал он, — не бойся. — Почувствовав, что она расслабилась секунду спустя, он убрал руку.
— Господи помилуй, Итан, — выдохнула она, — ты напугал меня чуть не до смерти.
— Извини.
— Что ты здесь делаешь? Который час?
— Еще рано. И я здесь, потому что не мог уснуть. Я опять хочу тебя.
Она издала какой-то тихий звук, который напомнил ему мурлыканье.
— Бог мой. А как ты вообще попал в дом?
— Потом расскажу.
Устав от разговоров, он просунул руки под одеяло и обнаружил, что она в ночной рубашке. Он нетерпеливо потянул ее.
— В ближайшее время можешь не утруждать себя надеванием рубашек. Я все равно буду их снимать.
С удовлетворенным вздохом она запустила пальцы ему в волосы.
А спустя несколько секунд уже ничто не имело значения, кроме чувственных прикосновений Лили и блаженства ее поцелуев.
Даже сейчас, наблюдая, как она танцует, он помнил ощущение ее маленьких ладошек у него на коже, растущее искусство ее все еще неумелых ласк. Она оказалась способной ученицей, а он так многому хотел ее научить. Но сначала надо пережить следующие три часа, а потом к чертям осмотрительность — он повезет ее домой.
Кроме того, завтра им надо рано встать, потому что они едут на торги, где он планирует приобрести для нее отличную упряжку. А потом они купят и экипаж.
Он улыбнулся, с удовольствием предвкушая поездку.
Улыбка задержалась у него на губах при воспоминании об их вчерашнем разговоре, когда она заявила ему, что хочет, чтобы фаэтон был выкрашен в лазурный цвет июньского неба.
— Коляска, ты имеешь в виду, — сказал он.
— Нет, фаэтон. Красивый, небесно-голубой фаэтон.
Он засмеялся, решив немножко поддразнить ее, что выбрала такой чисто женский цвет.
— Это будет уникально. Я не уверен, что существует каретная краска такого оттенка. Возможно, тебе придется удовлетвориться оттенком потемнее, например синим.
Она сморщила носик:
— Я не хочу синий, во всяком случае, не для себя.
— Или черным. Вот уж этот цвет ты найдешь без труда.
— Фу, только не черный. Я хочу лазурный. Наверняка каретник сможет получить такой оттенок, смешав нужные цвета?
— Что ж, посмотрим. Не уверен, что у нас с этим что-нибудь получится.
Обхватив лицо ладонями, она поцеловала его долгим, нежным поцелуем.
— Получится, — прошептала она. — Мы найдем способ.
В этот момент, глядя в ее милое лицо, он поклялся, что она получит свою небесно-голубую карету, даже если для покраски ему придется нанять художника-пейзажиста.
Сейчас в бальном зале танец окончился, музыка смолкла, и пары стали покидать танцевальный круг. Идя об руку со своим партнером, Лили отыскала глазами Итана, и ее взгляд скользнул по нему в застенчивой, но легко читаемой ласке.
Взрыв жара мгновенно обжег чресла, желание ударило резко и быстро. Он смотрел не отрываясь еще долгое мгновение, потом оторвал взгляд, стиснув руки в кулаки в попытке успокоиться.
«Проклятие, — чертыхнулся он, — это будет очень длинный вечер».
Он вновь устремил взгляд туда, где она теперь стояла, разговаривая со своей подругой Давиной Коутс.
С другой стороны, их встречу можно ускорить.
Выйдя из бального зала, он отыскал ручку и бумагу и написал записку. Найдя лакея, передал ему сложенное послание вместе с монетой, чтобы обеспечить быструю доставку. Он подождал еще всего секунду, затем повернулся и зашагал к выходу.
Через полчаса Лили спустилась по ступенькам особняка и подошла к закрытой карете, ждущей неподалеку. Лакей открыл дверцу и помог ей забраться внутрь.
Из ожидающей темноты появилась рука и схватила ее за руку. Дверца захлопнулась как раз в тот момент, когда ее потянули вперед, карета тронулась, и она приземлилась на крепкие, мускулистые бедра.
Знакомые запахи и руки мужчины, на коленях которого она сидела, успокоили ее, хотя от того, что она оказалась