Случайная любовница

что она могла простудиться, продолжать опекать ее. Она согласилась на его предложение остаться дома и полежать на диване. Когда Лили отказалась подремать днем, он принес колоду карт, и они весело провели время за игрой в пикет. Она выиграла, хотя подозревала, что Итан время от времени нарочно поддавался.
Он остался на ранний обед, состоявший из жареной курицы, рассыпчатого риса и овощного рагу. На десерт повариха испекла яблочный пирог, который подавался со взбитыми сливками.
После обеда они удалились в ее гостиную, где вместе сидели в широком уютном кресле перед камином. Выбрав книгу, Итан читан ей, и его глубокий мелодичный голос убаюкал ее до сладкой, расслабленной полудремы.
Лили парила на легком облаке, полуприкрыв глаза, когда Итан отложил книгу и понес ее на кровать. Он раздел ее, потом себя, такой приятно теплый, когда лег с ней рядом и накрыл их обоих одеялом.
Спустя какое-то время глаза ее открылись, и она обнаружила, что комната погружена в темноту, а последние золотистые угольки догорают в камине. Она повернулась и потеснее придвинулась к Итану, наслаждаясь ощущением его близости. Вдыхая терпкий, мускусный запах, потерлась щекой о его грудь, потом прижалась к этому месту губами.
Спустя несколько секунд он проснулся, расслабленно скользнув ладонью по ее обнаженной спине.
— М-м, — пробормотал он, — ты хорошо себя чувствуешь? Почему не спишь?
— Не знаю. Просто проснулась. Что до другого, я чувствую себя прекрасно. — Более чем прекрасно, подумала она, водя губами по его щеке. И почувствовала, как в нем пробуждается страсть, точно так же, как уже пробудилась в ней.
Погрузив пальцы ей в волосы, он обхватил голову и завладел ее ртом в поцелуе, который был теплым, медленным и мучительно сладостным. Вздох наслаждения слетел с ее губ, а за ним протестующий стон, когда он слегка отстранился.
— Голова не болит? — спросил он, массажируя кожу там, где рука все еще держала ее.
— Нет, — отозвалась она тихим шепотом.
— А горло?
Она улыбнулась и покачала головой:
— Ничуточки.
— Ну, если ты здорова…
Сильными руками он обхватил ее за бедра и уложил на себя. Без прелюдии раздвинул ее ноги так, чтобы они естественным образом обвились вокруг него; затем гибким движением скользнул в нее.
Она закусила губу, ощутив эту великолепную наполненность, тело ее тут же стало влажным и готовым к его обладанию. Но он вел их любовную игру не спеша, овладевая ею с нежностью, которая сама по себе была восторгом. Она даже не поняла, что ее вершина близко, пока кульминация не нахлынула на нее, радость не взорвалась, растекаясь по всему телу, горячая и сладкая как мед, делая руки и ноги слабыми и безвольными.
На трепетном вздохе она крепко обнимала его, раскачиваясь вместе с ним, пока он не нашел свое освобождение. Его вскрик наслаждения вызвал у нее улыбку, явный восторг был бальзамом для слуха. Безвольно лежа на нем, она понимала, что нет иного места, кроме его объятий, где бы она предпочитала находиться. Нет другого мужчины, с которым она хотела бы быть рядом. Никогда.
Любовь ворвалась в ее сердце — любовь, которую она не должна была испытывать, которой не хотела, но все же не могла больше отрицать. Закрыв глаза, она прильнула к нему, спрятав лицо в теплом упругом изгибе шеи.
— Что такое? — пробормотал он, спустя несколько мгновений.
Слова едва не сорвались с губ, но она их удержала, не в силах произнести, а может, не желая сказать вслух то, что только что обнаружила.
«Я люблю тебя, — подумала она, — и не знаю, что с этим делать».
Покачав головой, она промолчала, поцеловав в шею и щеку, прежде чем снова затихнуть.
— Спи, — сказал он, проводя рукой по волосам успокаивающими движениями.
Послушавшись, она так и сделала.
На следующий день Итан вошел в Андертон-Хаус, планируя встретиться со своим секретарем и решить кое-какие неотложные вопросы. Когда все насущные дела будут улажены, он намеревался пойти наверх в свои комнаты и переодеться в вечерний костюм, поскольку они с Лили идут сегодня в театр.
Сегодня утром за завтраком Лили была какой-то необычно притихшей. Он предложил отменить поход в театр и снова остаться вечером дома. Но ее улыбка и заверения вскоре убедили его, что все в порядке.
— И слышать не хочу, чтобы пропустить сегодняшний спектакль, — сказала она, нежно и чуть капризно улыбнувшись ему еще ослепительнее прежнего.
И все же он недоумевал по поводу ее переменчивого настроения. На ярмарке случилось что-то нехорошее, хотя он не мог взять в толк, что это могло быть, учитывая, что она не отходила от него ни на шаг.
Сначала он полагал, что она заболела. Однако позже начал задаваться