Слуги сумерек

у него закружилась голова и затуманилось сознание. На мгновение все поплыло перед глазами. И он увидел – или вообразил, что увидел, – себя, склонившегося над ребенком, то есть буквально увидел себя глазами мальчика, как будто он – это Джой Скавелло.
Его словно пронзила молния; это было потрясающее мгновение проницательности, адекватной самооценки, странное и дезориентирующее переживание, сродни озарению ясновидца. Взглянув на себя со стороны, он был поражен: свирепое лицо дикаря, изготовившегося, чтобы совершить бессмысленное кровопролитие. По спине пробежал холодок, сбивалось дыхание. Эта нелицеприятная правда поразила его сознание, словно по нему ударили неким психологическим молотом. Он часто заморгал, и видение отхлынуло, и он снова был самим собой, только теперь у него страшно болела и кружилась голова.
К изумлению Кристины, верзила повернулся и забросил нож в костер, над которым тут же взлетел рой огненных пчел.
– Нет! – закричала Грейс Спиви.
– Я больше не буду никого убивать, – сказал этот огромный человек. По лицу его непрерывно текли слезы, смягчая суровый и зловещий взгляд, как смягчают и затуманивают пейзаж за окном капли дождя на стекле.
– Нет, – повторила Спиви.
– Это не правильно, – сказал он. – Даже если я сделаю это для тебя.., это не правильно.
– Дьявол вложил эти мысли в твою голову, – в голосе старухи звучало предостережение.
– Нет, Мать Грейс. Ты сама вложила их туда.
– Дьявол! – неистовствовала она. – Дьявол вложил!
Верзила стоял в нерешительности, обхватив ладонями лицо.
Кристина, затаив дыхание, с надеждой и страхом наблюдала за происходящим. Если это напоминающее Франкенштейна существо действительно восстанет против хозяйки, то может оказаться хорошим союзником; пока же великан, видимо, не до конца определился, чью сторону занять. Хотя он и выбросил нож, но пребывал в замешательстве, в душевном и эмоциональном смятении и даже слегка пошатывался. С воздетыми к лицу ладонями, со слезами на глазах, он имел такой страдальческий вид, словно его били дубинками. В конце концов, он мог в любой момент передумать и убить Джоя.
– Твои сомнения – это происки дьявола! – вопила Грейс Спиви, наступая на верзилу. – Это дьявол. Дьявол, дьявол!
Он опустил мокрые от слез руки и пронзительно взглянул на старуху.
– Если это и дьявол, то он вовсе не такой уж плохой.
Вовсе не такой уж плохой, раз хочет, чтобы я больше никого не убивал.
Грузно переваливаясь, он направился к выходу из пещеры, потом остановился и тяжело прислонился к каменной стене, словно нуждаясь в передышке после изнурительного труда.
– Тогда я сама сделаю это, – с яростью произнесла Спиви. Она сжимала в кулаке ремень висевшей у нее на плече винтовки. – Ты Иуда, Кайл Барлоу. Иуда. Ты предал меня. Но бог не выдаст меня. И я не изменю своему господу так, как поступил ты. Только не я, его Избранная, я не изменю!
Кристина повернулась к Джою. Он так же стоял, зажавшись в угол, выставив вперед побелевшие ладони, словно они могли уберечь его от пуль Грейс Спиви. Распахнутыми глазами он, как загипнотизированный, смотрел на старуху. Кристина уже хотела крикнуть ему, чтобы он бежал, но это было бесполезно – путь ему преграждала Грейс Спиви, и она не выпустила бы его. Да и куда ему было бежать? Выйди он из пещеры – там его ожидало неминуемое обморожение. Убеги он в отдаленные залы – Грейс Спиви быстро отыщет его. Маленький и беззащитный, он попал в западню, из которой выхода не было.
Кристина посмотрела на Чарли – тот плакал от сознания собственного бессилия; тогда она решила сама добраться до Спиви, но из-за раненой ноги и поврежденного плеча вынуждена была отказаться от своего замысла и наконец в отчаянии снова обратилась к Кайлу:
– Остановите ее! Ради бога! Остановите ее!
В ответ великан только тупо моргал, словно погрузившись в прострацию после шока, не в состоянии вырвать винтовку из рук Спиви.
– Пожалуйста, остановите ее, – умоляла Кристина.
– Заткнись, ты! – угрожающе произнесла Грейс и сделала шаг к Кристине. Затем снова переключила внимание на Джоя:
– А ты не строй мне глазки. Со мной этот номер не пройдет. Так у тебя ничего не выйдет, у тебя вообще ничего не выйдет. Я могу защитить себя.
Старуха замешкалась, соображая, на что следует нажать, и, когда наконец ружье выстрелило, пуля, забрав выше, вонзилась в камень над головой Джоя, почти под самым сводом, и эхо выстрела мгновенно разнеслось в замкнутом пространстве пещеры и завибрировало, отразившись от стен, и, расщепившись, оглушительно завывало на разные перекрывающие друг друга голоса. От отдачи и наделанного ею громоподобного шума Спиви дернулась всем своим