Под глянцевыми фасадами пряничного городка Старая Пустошь притаилось Зло, тем более страшное и опасное, что оно обладало немалой притягательностью и странным, гибельным очарованием. Даша поняла, что надо спасать родных, надо бежать из этого места.
Авторы: Полякова Светлана
пока еще не знаю, — призналась Душка. — Знала раньше, но теперь все изменилось. Теперь в этом городке все стало таким сложным, что я стараюсь не думать о всяких там смыслах жизни.
И она нахмурилась, потому что ей показалось, что этими словами она немножечко предала бабушку, Павлика и Мишку с Арантой.
— Не знаю, — едва слышно прошептала она, чувствуя, как против ее воли на глазах появляются слезы.
Он кивнул, едва улыбнулся и сказал:
— Вот и большинство людей так же. Не знает, что выбрать. И — не знает, что же в конечном итоге окажется добром, а что злом… Так и получается, что люди всю жизнь обречены искать ответ на этот вопрос и ощущать себя несчастными даже тогда, когда они счастливы. Это ведь несправедливо, правда?
Она ничего не ответила. Ей вспомнилось, как бабушка сказала как-то: «Счастье идущего в пути», и ей очень захотелось ответить так же, но почему-то она угадала, что ее приятный собеседник ждет совсем другого ответа и — расстроится, а ей совсем не хотелось его огорчать!
— Я еще не знаю, — тихонечко сказала она, выбирая из двух вариантов средний, чтобы никого не огорчить. — Наверное, я скоро пойму это, но пока… Нет. Пока я этого не понимаю.
И улыбнулась ему, почему-то понимая, что он догадался о тщательно спрятанном ею ответе.
Игорь шел по какой-то странной местности — вокруг него был густой лес, но безжизненный, застывший, успокоившийся навеки.
Он дошел до узкой высохшей речки — такие называются «старицами», вспомнил он, и почему-то ему показалось, что от ромашек на берегу, полувысохших, безжизненных, пахло сладковатым ладаном, как в песенке: «От ромашек цветов пахнет ладаном из ада», и в самом деле ему казалось, что это место напоминает ад, который изо всех сил пытается выглядеть раем, но у него не получается.
Было немного неуютно, он огляделся вокруг, пытаясь понять, где он находится, или увидеть хотя бы одно живое существо, но откуда-то он знал, что все его попытки — напрасны. Мир вокруг словно застыл, как на картине, и картина была написана очень хорошо, но дыхания-то не было…
Он даже подумал, что как-то тихо и незаметно для себя умер и теперь оказался в вечности…
Нет, вокруг было тихо, живописно, красиво, и эта старица, и мостик — старинный, с какой-то надписью… Игорь подошел поближе, присмотрелся. Надпись была полустерта, покрыта пылью — «вековой», усмехнулся он, протянул ладонь, чтобы стереть этот «мертвый слой», освободить крупные, выбитые буквы, и почему-то отдернул руку.
Там, внизу, у самого основания, он увидел барельеф — змея, кусающаяся свой хвост. Почему-то ему сначала показалось, что эта змея — живая, что она смотрит на него, пытаясь загипнотизировать, но он тут же пришел в себя, рассмеялся, сказав себе — ну да, вот до чего могут довести людей глупые фантазии и мертвая, слишком мертвая, тишина.
Да, слишком тихо было вокруг, только где-то далеко отвечала на безмолвный вопрос о сроках жизни кукушка. Речка тоже была застывшей и мертвой. Да и кукушка напоминала механическую, потому что куковала мерно и непрестанно.
Он подошел к мосту и присел на корточки, чтобы лучше видеть надпись.
Она была почти вся покрыта грязью, буквы истерлись, но ему удалось разобрать слова.
— Мост был построен в 1765 году, — прошептал он. — Старенький совсем… Говорят, эта дорога ведет в…
Он замолчал, потому что даже шепот показался ему громким в этой пустоте и тишине, и ему послышался тихий женский голос, похожий на Ритий:
— Эта дорога ведет в ад…
Он оглянулся, вздрогнув, потом рассмеялся.
«Бог знает какие мысли могут прийти в таком гнилом месте», — сказал он себе.
— В Старую Пустошь, — едва слышно проговорил он. — Всего лишь.
И провел рукой по лбу — что с ним сегодня? Конечно, глупо думать, что напряжение последних дней пройдет бесследно. Конечно, он перенервничал. И устал… Вот ему и мерещится…
— Ну вот, а мы туда и собирались, — рассмеялся он, пытаясь смехом прогнать из души страх. — А внизу что написано?
Там было написано непонятно, но он сумел прочитать и эти слова.
Ему почему-то не хотелось произносить их вслух. Как будто, если они вырвутся на волю, они перестанут быть только словами, станут реальными, обретут смысл, которого Игорь пока не видел, но уже почувствовал, что именно в нем таится грозное предупреждение.
«Когда мухи съедают душу, они принимаются за тело…» Бред какой-то!
Где-то в глубине леса продолжала куковать кукушка. Судя по ее предсказаниям, он должен был жить вечно.
Он приблизил лицо к цветам… Да, этот запах действительно был — немного приторный, сладковатый запах ладана, но не такой, как в церкви. И уж совсем не такой, как у ромашек. Этот ладан пахнул так, как пахло в комнате,
