Служители зла

К тому же это… легенда. А из сказок надо вырастать. Реальность — куда интереснее.
Душка усмехнулась про себя: реальность? О да! Она интереснее. Со страданиями и болью. С парадоксами вечности и небытия…
— Ладно, расскажешь про своего Змея, — согласилась она. — Может быть, он наконец-то заинтересует меня.
«А что любит рассказывать Игорь? — невольно подумала Душка, при мысли об Игоре почувствовав странное тепло. — Наверное, каждого человека можно определить по тому, что он любит. Надо будет спросить его об этом…»
* * *
Игорь и сам не заметил, как уснул.
Он снова был дома, в городе, и рядом была Рита, улыбающаяся и тянущая руки к девочке, смешно ковыляющей на маленьких ножках, словно от ее первых шагов зависела вся жизнь этого мира. Девочка была с такими же, как у него, светло-русыми волосами, а глаза у нее были Ритины.
Он был счастлив в этом сне, и только одно настораживало его — почему-то Рита успела переклеить обои в его комнате. Ему совсем не нравились эти новые обои — с пухлыми ангелочками. Он все пытался понять, где видел такие же, но никак не мог.
— Рита! — позвал он и проснулся.
Он сразу узнал эти обои. И ангелочков-сатиров.
Ста-а-а-арая Пустошь! Точно кто-то вдалеке прошелестел ему, напомнив, где он, и о том, что не выбраться ему никогда отсюда, ни-ког-да…
Слабое движение совсем рядом заставило его привстать.
В комнате кто-то находился. Свидетельством этого был робкий кашель, намекающий на присутствие.
Он открыл глаза.
В кресле сидела старуха с необыкновенными синими и молодыми глазами.
Она смотрела на него, немного склонив голову, держась за подлокотники морщинистыми руками так крепко, будто боялась улететь в воздух, словно на самом-то деле была воздушным шаром.
— Ну вот, молодой человек и проснулся, — сказала она, рассматривая его с откровенным любопытством. — А то уж я думала, что весь путь проделала зря. Вы горазды спать, любезнейший!
Игорь подскочил на кровати. Старуха достала из кармана «Беломор» и с наслаждением затянулась.
— Знаете, — сказала она, выпуская дым, — там, где я теперь, курить почему-то нельзя. Странно, не правда ли? При жизни нам запрещают курить, чтобы сохранить саму жизнь. А после нее?
Она коротко рассмеялась, закашлялась и, окончательно смешав смех и кашель, умолкла.
— Кто вы? — спросил Игорь.
— Вы задаете просто-таки философские вопросы. Насколько мне известно, на вопрос о нашей сущности еще никто не нашел ответа… Так что — кто я? Субстанция, состоящая из воздуха и воспоминаний? Или, скажем, невозвращенка, уставшая коптить небо? С вами, впрочем, тоже не все понятно. Вы что, без запинки можете поведать, кто вы?
— Человек, а что в этом сложного?
— Вот это и сложно. Что есть человек, Господи, — сколько раз вы вопрошали об этом? Так же как вам неведомо, кто вы, так затруднюсь ответить и я. Знаю только, что «человеком» была. Не очень долго, и время пролетело как-то совсем незаметно — я даже не успела толком привыкнуть к жизни, как мне сказали — все, шоу закончилось! Зато сейчас я могу спокойно существовать, не заботясь о таких бредовых вещах, как «хлеб насущный». Знаете, любопытно, но именно этот самый «хлеб» отравляет жизнь человеку. Потому как у каждого свои представления о количестве и качестве этого самого «кусочка насущного хлеба». Вы поняли, кто я?
— Да, — кивнул Игорь, тоже доставая сигарету.
— И что, не боитесь? — удивилась старуха.
— Нет, — улыбнулся Игорь.
— Ну и правильно. — Она откинулась в кресле. — Бояться надо некоторых живых. Да и на этих при желании тоже можно найти управу. Кстати, я все-таки рекомендую вам иногда крестить воздух. Поскольку и ЭТИ здесь тоже бывают. Дело в том, что это — ПРИЗРАЧНОЕ МЕСТО. Вас сюда привел Миша, да?
— Кто? — удивился Игорь. — Ах да… Привел какой-то мальчишка с собакой. Но я не знаю, как их звали. Они забыли представиться…
— Правильно, — кивнула старая женщина. — Собаку зовут Арантой. Сейчас они забыли про боль. Я рада за них. Ох, как тяжело это испытывать! Знаете, первое время Смерти просто ужасно!
— Что с ними случилось?
— А вы спросите у Душки. Пусть она ВСПОМНИТ.
— Может быть, ей не стоит вспоминать? Мне кажется, девочка и так находится в стрессе.
— Чтобы душа не умирала, милый мальчик, она должна любить. Она должна сострадать. И — страдать тоже… Она непременно должна сохранять в своей памяти черты ушедших людей, чтобы ушедшие могли прийти на помощь. Этот хмырь Юлиан пытается лишить мою девочку воспоминаний. Будьте уж так любезны напоминать ей о нас! Впрочем, кому я это рассказываю? Вы ведь священник?
— В прошлом, — кивнул Игорь. — У меня не получилось.
— Чего вам не