Смерть по сценарию

— Ну это понятно. Письмо с того света. — Леонидов вздохнул. — И что? Есть отпечатки?
— Вполне четкие, и на двух стаканах. Были они там: и любовница его, и муженек-шоферюга. — Михин хищно оскалился.
— Что, дактилоскопию проводили?
— Я их еще и не видел, этих двоих, просто ежу понятно…
— Этот писатель-фантаст мог и приврать, как в моем случае.
— Ну, отпечатки пальцев — не платок с пуговицей. А, Сергей, ты как думаешь?
— Думаю, что надо ехать к этой Любе. Откуда письмо отправлено?
— Из Жулебина, там и живут Любовь Николаевна Солдатова и ее муж, Солдатов Никита Викторович. Я проверял, — ответил Михин.
— Что, выходит, любовница заложила собственного мужа? Читала ведь творение, зачем послала?
— Из мести. Такая любовь, как же!
— Нет, мужики, вы как хотите, а все это бред. — Барышев решительно рубанул рукой горячий воздух. — Он пишет, что этот Никита — здоровый крепкий мужик, ну, вроде меня. Зачем ему травить любовника, с которым свою жену застукал? Да я бы голыми руками. — Серега растопырил огромные ладони и потряс ими перед Леонидовым.
— Это если все неожиданно и спонтанно: пришел случайно, застукал, спустил с балкона, а внизу, опять же случайно, оказалось пятнадцать этажей. А если ситуация давно известна и в тюрьму не очень-то хочется? Этот отрывок когда написан? В день смерти? Сомневаюсь. А все остальное? Ну, положим, начало сотворил в январе, про меня и Сашу досочинил третьего июня, а про Любу? Не мог же он весь день писать?
— Почему? — удивился Барышев.
— Потому что часа два терся у нас на даче, с девяти вечера ждал гостей. У Александры надо спросить, может, у него на даче днем были визитеры. А творчество — это тебе не мух на окнах давить. Тут настрой нужен, вдохновение, а не только одна мухобойка.
— Выходит, он и на самом деле все предвидел?
— То-то и оно. Еще немного, и я начну верить в переселение душ. А насчет сроков я рассуждал только потому, что хотел вам доказать, что убийство спонтанным не было, а значит, даже такой амбал вполне мог за год додуматься и до цианистого калия. Так что, Игорь, в Жулебино тащиться?
— Нет, кто ж в такую жарищу в выходные сидит в Москве? Само собой, что они на даче, а их дача тоже в этом направлении, только подальше, километров пятьдесят.
— Только! Вот оно что! Значит, ты заранее спланировал нашим транспортом воспользоваться, поэтому рвался с утра в этот дом?
— Алексей Алексеевич, вы же на этой гнусной дедукции собаку съели. А я что? Ноги плюс пистолет. А ну как они не расколются?
— Значит, мне не только тебя везти, но и присутствовать?
— А разве вам не интересно?
— Барышев, тебе интересно?
— Мне поспать сегодня днем интересно. Если к перепуганной и без того бабе три таких хмыря заявятся, что с ней будет?
— С женщинами останешься?
— Останусь. Искупаемся, дожарим оставшийся шашлычок, на травке полежим.
— Тогда я испаряюсь, а ты Сашке скажи, что по делам и скоро буду.
— Подставляешь?
— От тебя не убудет. Ну все, пошли, Игорь.

…Семья Солдатовых отдыхала на даче в полном составе: муж, жена, сын, свекровь и свекор Любови Николаевны и еще очень старенькая бабушка ее мужа. Немаленькое семейство разместилось в стандартном щитовом домике, свеженьком, компактном, только что выкрашенном, и собиралось пить на веранде чай из блестящего самовара. Леонидов удивился покою, царящему на дачке. Сама Любовь Николаевна терялась в своем семействе среди обыденных разговоров о погоде, ценах, задержанной пенсии вместе со своим высшим образованием, зелеными глазами и вечной любовью к писателю Павлу Клишину.
Эта женщина не показалась Леонидову необычной: типичная мать и жена в возрасте за тридцать. Не толстая, но и не худенькая, не блондинка, но и не брюнетка, с лицом загорелым, но не слишком ярким, как это бывает с людьми, которым удивительно идет загар, и от этого они сразу запоминаются золотым сияющим свечением. Любовь Павла Клишина оставалась загадкой для всех, включая и его самого.
Появление человека из милиции произвело в семействе откровенный переполох: Солдатовы как-то сразу сжались, самовар потускнел, как и свежая краска на доме, загар на лицах поблек и показался Леонидову серым.
— Вы проходите, проходите, — замахала руками толстая тетка в сарафане, делая вид, что она нисколечко не боится, а просто смутилась от нежданных гостей. — Чаек вот с нами. Любочка, чашки подай гостям.
— Спасибо, мы просто заехали с Любовью Николаевной поговорить.
— А и поговорите, только вот чаек…
Леонидов тем временем присматривался