Писатель Павел Клишин найден на даче мертвым. Что это: самоубийство, несчастный случай или умышленное убийство? Собственное расследование проводит бывший сотрудник уголовного розыска Алексей Леонидов. Главы рукописи погибшего писателя то приоткрывают завесу тайны, то, наоборот, ведут по неверному пути. Понять, что же в действительности произошло в доме писателя, можно лишь собрав все страницы рукописи.
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
Леонидова, нет ли у него вопросов к Алле, но Алексей молчал. — Это яд, которым отравили Павла Клишина.
— Да? И что?
— Он оставил письменные показания, в которых прямо указывает, что вы были в тот вечер у него на даче, поссорились с ним и бросили в бокал с вином яд.
— Я что бросила? Яд? В бокал с вином? Как романтично! Ах, Паша, Паша, милый мой, ты неисправим и повторяешься. Читала где-то уже про такое, только плохо помню. Да, миледи в «Трех мушкетерах» отравила Констанцию Буонасье. Но такие романы не про меня.
— А откуда тогда ампула?
— Не знаю.
— Но на даче Клишина вы были?
— Да. Была.
— За Клишиным следили?
— Что? Я ему не жена.
— Разве вы не ревновали его?
— Пашу? К чему? К тому, что он слишком красив, чтобы не иметь нескольких любовниц?
— А зачем на дачу поехали?
— Он сам мне позвонил и пригласил. Мои домочадцы, вернее, эти бестолковые чада, предпочитают скрываться в лесу от общества людей, а мне приходится у этого общества вырывать зубами кусок, да посытнее. Я тоже иногда хочу расслабиться, отдохнуть. Паша пригласил, я поехала, что ж тут такого?
— Зачем поехали?
— А зачем женщина, у которой муж на пятнадцать лет старше, еще и живет полгода в каком-то лесу, может поехать к молодому и красивому мужчине?
— Вы были его любовницей?
— Я люблю красивые и дорогие вещи, и я в состоянии их оплатить.
— Он брал у вас деньги? — спросил Алексей.
— Ну, скажем, не отказывался. Но не деньги — подарки, и весьма дорогие. Деньги брал один раз, на покупку машины, когда ему не хватило.
— Разве он ее купил не на гонорары?
— Смеетесь? Какие гонорары способны оплатить такую машину, как «тойота»? Это раньше писатели были обеспеченными людьми, а сейчас большие деньги платят только тем, кто уже прочно обосновался на литературном Олимпе, остальные же просто получают подачки, взять хотя бы моего мужа.
— А что ваш муж?
— Кто теперь будет издавать его работы да еще платить за них приличный гонорар?
— Много вы подарили Павлу Андреевичу дорогих вещей?
— Он того стоил. Очень красивый мужчина, приятно поддерживал любую беседу в компании, следил за собой, фигуру содержал в порядке, умел говорить весьма забавные вещи.
— Забавные?
— Это из той области чувств, которая для меня закрыта.
— Что вы скажете о вашей последней ссоре?
— А что вы хотите? Я приезжаю с определенным настроением, с определенной целью, а там какая-то корова выясняет с ним отношения по поводу внебрачного ребенка, потом еще вдобавок приезжает ее дебильный муженек, дело доходит чуть ли не до драки. Я сериалы по вечерам не смотрю, мелодрамы тоже не уважаю, но если захочется, куплю в киоске кассету и вдоволь изойду соплями. Зачем мне еще и видеть это в доме любовника и терять свое драгоценное время?
— Это вы звонили Солдатову домой и сообщили, что его жена на даче у Клишина?
— Кому звонила?
— Мужу Любови Николаевны.
— А почему это я должна ждать, когда этой бабе надоест беседа с моим мужиком и надоест ли вообще?
— Значит, вы из-за этого поссорились?
— Из-за чего ж еще? Я потом сказала Паше, что подожду другого раза, когда народу в доме будет поменьше.
— Они же уехали.
— Да? Но кто-то прятался в другой комнате, что рядом со спальней. Проходной двор, а не дача! — Алла опять передернула плечами и снова покосилась на пачку сигарет.
— Почему вы утверждаете, что рядом в комнате еще кто-то был?
— Это щитовой дом, а не вилла американского миллиардера. Перегородки такие, что можно просто громко дышать, а в соседней комнате все будет слышно.
— Значит, когда Любовь Николаевна и ее муж уехали, вы спустились вниз, выяснили отношения с Клишиным и тоже уехали?
— А что еще?
— Откуда же ампула?
— Это не моя. Я ее туда не клала. Послушайте, я же не идиотка, чтобы тащить домой эту дрянь, а не выбросить в ближайшие кусты?
— А замуж за Клишина вы не хотели выйти?
— Что?! Замуж? Прожить хотя бы несколько лет с его извращенной романтичностью, стишками и рукописями, которые он ежедневно уговаривает прочитать? Да я бы сдохла от тоски. Он же никуда не хотел вылезать из своего кокона, ненавидел публичное поглощение пищи, зрелище массовых народных гуляний и любые признаки толпы. Его слова, кстати.
— Зачем же тогда брал в подарок дорогие вещи?
— Для себя. Он себя очень любил, мой бедный Паша. Говорил о здоровой жизни в деревне, а сам обожал ежедневную ванну с пеной, которая непременно должна была пахнуть жасмином. Он бросал в стирку белую сорочку, поносив ее один день, полировал ногти и выщипывал волоски на бровях, которые портили ему линию.
— Линию чего?
