Смерть по сценарию

Один смаковал, другой хотел напиться, третий рисовался и по нечаянности или злому умыслу хлебнул вместе с божественным нектаром яд. Вино-то не из дешевых, такие бутылки покупают только к праздничным датам, если не зарабатываешь бешеных бабок.
— Это вы, конечно, не про себя? — Михину не нравились рассуждения Леонидова, он разглядывал Алексея, как бабочку, на которую обязательно надо накинуть сачок, чтобы пополнить коллекцию редким изворотливым экземпляром.
Алексей взял сосуды с жидкостью, внимательно осмотрел и понюхал: они были из дешевого набора, состоящего из графина и шести стаканчиков простого белого стекла, украшенного аляповато нарисованными цветочками. Три стакана стояли на столе, три других вместе с графином — за стеклом старого буфета. Леонидов открыл дверь, принюхался, насторожился, потом чуть ли не носом влез в графин и обнюхал оставшиеся чистые стаканы:
— Эти почему не берете на экспертизу?
— Они же чистые.
— Вот именно. Чистые.
— Послушайте, вы…
— Алексей Алексеевич. Настоящие профессионалы запоминают имя-отчество важного свидетеля с первого раза. Я Леонидов Алексей Алексеевич, и вам повезло, что я не обидчив.
— Да что вы тут во все суетесь? Ходите, нюхаете… — не выдержал Михин.
— А в комнату можно?
— Нет.
— Спасибо. — Леонидов открыл дверь и поспешно вошел в комнату.
Как он и предполагал, это было нечто вроде рабочего кабинета: диван для отдыха, стол, стул, компьютер на столе. Алексей подошел, нажал на кнопку пуска, потом включил монитор.
— Смотрели уже, Игорь Павлович?
— А что тут интересного? — удивился Михин.
— Рабочее место писателя, вот что. Как, вы думаете, пишутся нынче книги? Человек уже не сидит с гусиным пером и чернильницей, пачкая кляксами шершавый лист бумаги, и даже образ творца с печатной машинкой на столе тоже устарел. Прогресс стремительно меняет облик самых древних профессий. Однако насчет этого мы в подробности вдаваться не будем, всякие там интернеты оставим, тем более что модема я среди подключенных устройств не наблюдаю. Так. «Рабочий стол», очень хорошо. Где, по-вашему, хранит писатель свои шедевры, а? Конечно, папочка «Мои документы». И что там у нас? Творчество. Вот оно. Смотрите, господин капитан Михин: очень интересный файл под названием «Смерть на даче». Откроем: пятнадцать страниц, не густо. Это говорит о том, что Павел Клишин как раз над этой вещью и работал последнее время.
Открываем файл, там есть такой пунктик под названием «Сводка», а в нем же кнопочка с надписью «Статистика». Вот так:

файл: Смерть.1.DOC
каталог: C\WINDOWS\Moи док.1.
создан: 1.01.99. 10.33
сохранен: 3.06.99 20.50
кто сохранил: Паша
число сохранений: 122.

— И что вся эта тарабарщина значит? — Михин уставился в монитор.
— А значит это, Игорь Павлович, что за пять месяцев до своей смерти писатель Павел Клишин начал писать весьма интересную вещь, с очень впечатляющим названием «Смерть на даче». Это мы с вами пили накануне первого января этого года водку, на следующее утро отсыпались до часу дня, потом доедали салаты и похмелялись, а он работал. И в половине одиннадцатого уже начал корябать свою галиматью, оказавшуюся пророческой. И в тот день, когда его убили… а, кстати, из чего вы делаете вывод, что его убили?
— В доме явные следы посторонних, на столе два стакана, много чужих отпечатков. Домработница говорит, что Павел Андреевич кого-то ждал…
— Так вот, пока он ждал, открыл эту самую «Смерть на даче» и стал работать, и, вероятнее всего, это занятие прервала его собственная смерть. Ну-ка, что там у нас: «Пальцы мои скрючены…»
Леонидов не успел дочитать до конца, а только до слов: «Мое тело лежит…», как Михин неожиданно вмешался:
— Как все это убрать?
— А можно мне это творение себе на дискетку скопировать? Тут целая коробка подобного добра, не пожалейте. Уж очень впечатляет.
— Все вещи будут опечатаны до конца следствия, а потом переданы наследникам, нечего вам сюда лезть. Не имею права разрешить.
— Хоть дочитать дайте эти странички, уж очень интересные вещи пишет покойник и так образно выражается, даже мурашки по коже. Может, это и называется талант? Кстати,