Смерть по сценарию

когда старый завод еще не кончился. А хуже всего был наполненный непрерывным движением город за спиной, который сам по себе не давал передышки, так же как и тишины.
Началось все с Клишина, с его «Смерти…», обработавшей почву так, что потом в ней могли прорасти любые семена сомнения и раздора. Алексей сам не понял, как, появившись первый раз на сцене, стал добровольно играть придуманную для него роль: роль иглы, незаметными нитями сшивающей в одну книгу разрозненные бумажные листы. Саша ему, естественно, мешала это делать, и с Сашей поссорили. Кто и что? Это он сам не мог понять, но ходил целый день по саду, хватаясь то за лейку, то за лопату, и ничего не мог доделать до конца. Шатание продолжалось до вечера, пока Саша не сказала:
— Хватит. Спасибо, ты мне очень помог.
Он уловил иронию, плюнул, ушел в дом смотреть телевизор. Жена разговаривала с кем-то, Алексей слышал голоса и не стал раздвигать занавески, подумав, что это соседка обсуждает очередную новость о том, как у нее начинают без влаги отваливаться зародыши огурцов. В «Новостях» тоже не было ничего интересного. Монополисты дебатировали по поводу нового налога на бензоколонки: принимать или нет, а народ уже заранее ждал очередного повышения цен. Леонидов устал слушать, как и та и другая стороны по очереди убеждали его, что жить станет лучше: одна — если закон примут, а другая — если его же не примут.
«Жить стало бы легче, если бы ваш закон, как и многие прочие, вообще не появлялся бы на свет. И сами вы пошли бы на… В общем, туда», — выругался про себя Алексей и выключил телевизор. Саша вошла, села в старое кресло.
— Ты даже не поинтересуешься, с кем я сейчас разговаривала?
— Я за тобой не слежу, — пожал он плечами.
— Эта твоя Соня шла к тебе, а я ее перехватила.
— И что, удалось сбить? — Алексей зевнул.
— Шутишь? А я вот сказала этой наглой девушке, что мне неприятно, когда из машины моего мужа возле моего же крыльца вылезает она.
— Ого! Ты становишься настоящей бой-бабой, дорогая.
— Только от плохих жен никогда не уходят мужья, от хороших же — сплошь и рядом.
— И чем объяснить сей феномен?
— Тем, что когда все хорошо, этого никто не ценит, а в настоящем аду — любое просветление уже напоминает райские кущи.
— Диссертацию на своих догадках не хочешь защитить?
— Мне не нравится твой тон.
— Так. Следующая фраза будет: «Не оскорбляй меня в моем собственном доме». Саша, а по-другому никак нельзя?
— После вчерашней ночи?
— Ладно, я свинья. И чего тебе удалось добиться в результате бомбовых ударов по позициям молодого суверенного государства, развернувшего кампанию по захвату твоей законной половины?
— Можешь прятаться за свое хваленое остроумие, но твоя Соня завтра поедет в Москву на электричке.
— Блестящая победа нашей дипломатии: перенос боевых действий в другое полушарие. Думаешь, это помешает ей подкатиться ко мне в столице?
— Зато, следуя твоей же терминологии, у меня будет время, чтобы подготовить открытие второго фронта: я поговорю с ее матерью, напомню, что у тебя скоро будет уже двое детей.
Алексей засмеялся:
— Что люблю в тебе, так это чувство юмора. — Он поцеловал Александру в нос и почувствовал, что вроде бы стало легче.
— Не злишься?
— Пойдем погуляем? Тебе нужно ходить потихонечку пешком и дышать свежим воздухом. Соловьи уже не поют, но зато елки пахнут так, что хочется среди них развалиться и уснуть.
— Комары съедят.
— А мы сейчас чем-нибудь помажемся.
Этой ночью они без всяких ссор заснули рядышком друг с другом, усталые после прогулки в лесу и долгих разговоров ни о чем, просто о мелочах, которые в жизни каждого человека занимают большую часть, оставляя для великих событий только долгие пронзительные мгновения.

А в понедельник вечером он погрузил в свои «Жигули» собранный по заказу Аллы Константиновны Гончаровой компьютер и повез его в центр, в квартиру вышеобозначенной дамы, чтобы просветить ее по части общения с вожделенным Интернетом.
Дама открыла ему входную дверь, будучи не совсем трезвой, нарядная, душистая, колышущаяся в просторной прихожей из стороны в сторону, как одуванчик на ветру. Это сравнение пришло Леонидову в голову, когда в приглушенном свете бра он разглядел пышные белые волосы, завитые и свободно разбросанные по плечам.
— А! Алексей Алексеевич! Леша, заходите!
«Ого! Еще на «вы», но уже просто Леша», — отметил Леонидов и решил выяснить, по какому поводу она так напилась.
— У вас праздник?
— Да, неожиданно друзья заехали. Они едут с Севера на