Смерть по сценарию

Юг с остановкой в столице.
— Обычное дело летом. Коробки-то можно занести?
— Надя! — тут же крикнула Алла Константиновна. — Помоги!
— Здравствуйте. — У Надежды Гончаровой вид был совсем не праздничный: те же джинсы, футболка, хвост на голове, унылое лицо. Она тут же схватила одну из коробок.
— Тяжело! — испугался Алексей.
— Ничего, ничего, она у нас девушка крепкая, — засмеялась Алла Константиновна и скрылась в зале, где слышались бравурная музыка и не слишком трезвый смех.
— Не приглашают? — кивнул Леонидов на дверь, куда ушла хозяйка, и все-таки отобрал у Нади тяжелую коробку.
— Так и вас тоже, — усмехнулась она. — Мы — прислуга, а там какой-то начальник.
— Чего начальник?
— Я плохо разбираюсь в иерархии, вроде директор торгово-закупочной фирмы из провинции, а гонору, как у главы маленького мафиозного клана.
— Почему маленького? — улыбнулся Алексей.
— Глава большого ни за что в этом не признается. Несите все в кабинет, старый компьютер я уже оттуда в свою комнату перенесла.
Дома Надя выглядела гораздо живее, общительнее и симпатичнее, она вовсе не была страшненькой, просто не привыкла привлекать к себе внимание, не дай бог отобрать хоть толику оного у роскошной тетки. Леонидов отнес коробки в кабинет, распаковал, стал возиться со шнурами, подключая системный блок, монитор и внешний модем. Все необходимые программы он установил еще на работе, сейчас осталось соединить все части в единую систему и заставить ее функционировать. Наконец компьютер обнадеживающе пискнул, моргнул, и на черном экране засветились стремительно сменяющие друг друга цифры.
— Можете пользоваться. Что вам показать?
— Да я не такая уж темная, разберусь, наверное.
— Верю.
— Чаю хотите? У них там я видела роскошный воздушный торт, безе с орехами, а сверху горы крема.
— А дадут?
— Посуду все равно мне мыть, заслужила же я хоть кусок торта, — пожала Надя плечами и ушла на кухню.
Алексей оглядел то, что так громко называлось «кабинетом». Книги сюда, конечно, стащили со всего дома, наверное, чтобы Алле Константиновне было где опробовать без их участия свои навыки в дизайне квартиры. Здесь, в самой маленькой из четырех имеющихся помещений комнатушке, стоял старый диван, письменный стол с ободранным верхом, пара кресел и очень много полок висело вдоль стен. Теперь еще и компьютер украсил стол, контрастируя с атмосферой надтреснутого потертого интерьера. Он светился новеньким пятнадцатидюймовым плоским экраном с отличным сведением, разглядывая старые обои и горы исписанных бумаг, и ровно гудел, разгоняя по углам куски свалявшейся, как войлок, тишины. Надежда вернулась с подносом, поставила на краешек стола две чашки, блюдце с обломками роскошного торта, положила рядом маленькие ложечки.
— Угощайтесь.
Алексей размешал сахар на дне чашки, глотнул, зацепил хрупкий кусочек торта.
— А дядя ваш на даче? — нейтрально спросил он.
— Да, он не слишком старается стеснять Аллу.
— Она, по-моему, и не стесняется.
— Так вы не о дяде хотели спросить. О Павле.
— А как вы думаете, кто его отравил?
— Я совсем не знаю людей, по мне, так он сам был способен на любую гадость.
— Вы же недавно с таким энтузиазмом отстаивали его талант, да еще послали в ГУВД версию о насильственной смерти, которую якобы устроила Клишину ваша тетя. Кстати, почему в ГУВД? Сколько времени там надо выяснять, кто такой Клишин и почему эти его заметки обязательно надо читать?
— Павел так велел. Он сам написал на конверте адрес и назвал время, которое должно пройти после его смерти до отправки письма.
— Вам это не показалось странным?
— Разве все завещания кажутся нам разумными? А если человек оставляет миллионы любимому коту? К тому же могли и без письма все узнать.
— Что все?
— Об Алле, о дяде. Я ничего в этом не понимаю: ну попросил и попросил.
— И он серьезно тогда умирать собрался?
— Нет, это было как шутка. Сказал, что написал странный роман, в котором предсказал собственную смерть, что во сне приснилось и предчувствие не оставляет, а чтобы не подозревали зря людей, разделил рукопись на несколько частей. Начало осталось в компьютере, несколько листов Павел дал мне.
— А остальные и конец?…
— Разве и так не понятно, что это Алла его убила?
— Надя, я начал с того, что сам оказался в подозреваемых, потом туда же попал муж женщины, родившей от Клишина ребенка, ваша тетя была третьей. Сколько там еще версий, знает только сам покойный автор, а следствие только тыкается, мыкается и пытается отсеять правду от лжи. Вы сыграли Павлу Андреевичу на руку, он, очевидно, великолепно