Смерть по сценарию

пузырек совсем не помню. Нашли, да?
— Вы снотворное употребляете?
— Какие-то таблетки пью. Но это, кажется, почечные. Вернее, у меня почки больные, да и сердце иногда шалит, но снотворное… я не помню, — честно сказал наконец Гончаров.
— Вы сегодня все время находились в кабинете?
— Нет, что вы. Поработать не дали, да… Я сидел со всеми за столом, они странные, да? Разве надо было все это говорить об Алле? Они и меня просили сказать, что-то налили в рюмку. Но разве надо пить? Я совсем ничего потом не помню, а Аллочка… Разве ее нет?
— Я пойду Надю позову.
Леонидов вышел из кабинета. На кухне Надежда в своем длинном траурном платье мыла грязную гору тарелок, стряхивая объедки в мусорное ведро.
— Надя, давайте хоть я помогу.
— Я привыкла, — стандартно ответила она, как отвечала на любые предложения о помощи, наверное, всю свою жизнь. — Поговорили?
— Представляю, что было с Михиным. Он психиатра не пытался вызвать?
— Нет, — улыбнулась Надя. — Если честно, дядя выпил немного за столом, уж больно настойчив был на поминках народ, вашему Михину досталось почти бездыханное тело, а после того как не был сдан зачет по Пушкину, его просто выставили из кабинета. Дядя, еще не совсем трезвый, закричал на всю квартиру: «Завтра все выучите, молодой человек, и придете пересдавать!»
Алексей едва не рассмеялся, представив себе эту сцену.
— А как с вами?
— Я сдал, и со мной поговорили. Скажите, Аркадий Михайлович всегда был такой… ну, странный, или это Алла его довела?
— Можно и так сказать. Дядя долго привыкал многое не замечать в поведении своей жены. Сначала, конечно, пытался отстаивать права, высказывал противоположное ее оценкам мнение, но они были в разных весовых категориях, Алла и дядя. Тетка родилась стервой, а дядя — интеллигентом уже далеко не в первом поколении, а мы с вами из курса истории знаем, кто в таких схватках берет верх. Хорошее воспитание хорошо, пока дело не доходит до драки, потом остается только повесить его себе на грудь, как посмертную медаль, и благородно утопиться. Со временем дядя научился просто не реагировать на Аллины грубости, делать вид, что он их не услышал, думая о своем, и в конце концов вообще переселился в свой собственный внутренний мир — ему так удобнее.
— Он и на самом деле не догадывался о связи Аллы с Клишиным?
— Не знаю. — Она пожала плечами. — И никто не знает, что там дядя себе иногда думает, но разве мог он Павла отравить?
— Ну могла быть какая-то вспышка, прозрение, импульс. Он мог найти у Аллы ампулу с ядом?
— Все, что вы говорите, — бред. Я ни одного слова не скажу против этого беспомощного человека, это жестоко.
— Ну в людях-то вы совершенно не умеете разбираться, кто беспомощный, а кто нет. Кстати, он на самом деле такой больной? Ну, почки, сердце. Выглядит неплохо, я по сочинению Клишина представлял себе этакую старую развалину.
— У дяди уже был один инфаркт. Это из того, что я знаю. Жить больше десяти лет с такой женщиной, как Алла, и остаться здоровым — такого просто не могло быть.
— Ладно, я поеду, пожалуй, раз от помощи моей отказываетесь. Возьмите мою визитку, вдруг захочется позвонить, разумный совет вашей семье не помешает. — Он протянул визитку из тех, которые были отпечатаны всего месяц назад, и то по настоянию и заказу Серебряковой. Алексей отказывался, но когда сунул в портмоне пачку глянцевых бело-зеленых прямоугольничков со своим титулом и телефонами, испытал сладкий приступ тщеславия и желания раздавать их всем, кому нужно и кому не нужно. Надя визитку взяла, внимательно прочитала ее.
— Леонидов Алексей Алексеевич — фирма «Алек- сер», коммерческий директор, телефоны домашний и рабочий. Да, а я действительно не умею разбираться в людях, думала, что вы такой же простой, как и мы с дядей, гражданин, пытающийся ползком пересечь злосчастную черту бедности, а вы, похоже, чуть ли не новый русский? — После этого она снова зажалась, повернулась к Алексею спиной, и он увидел только светлые пушистые волосы в плотном валике на; затылке да тонкую спину в черном.
— Ох как достает меня последнее время эта моя должность, честное слово! Ну нет у меня пока за душой ничего: после первой зарплаты купил машину, залез в долги, теперь почти отдал, покупаю все необходимое для ребенка, который скоро родится, другой ребенок учится в школе, жена учительница, у хозяйки деньги не ворую. Убедил?
— Нет. Какая у вас зарплата?
— А какая у меня жизнь?
Надя вдруг развернулась, и Алексей увидел, что глаза у нее не однородные, все в каких-то крапинках и точках, сейчас эти точки были похожи на кристаллики инея, что ледяным морозным утром проступают на серых ветвях.
— Мой основной принцип