Смерть по сценарию

— И что там дальше про его время? Больше у девушки ничего нет? — Леонидов посмотрел на Михина.
Тот вдруг завелся:
— Нет, каково, а? И ты еще хочешь сказать, что эта Вера тут ни при чем?! Да она собственную сестру угробила! — Он громко крикнул это по направлению к закрытой двери и пошел в сторону калитки.
Алексей догнал Михина уже у акаций и спокойно напомнил:
— Не доказано.
— А ты сам у нее спроси, у Веры этой, Валентиновны. Сотовый у нее при падении разбился! Да чему там биться, скажи?
— Ладно, Игорь, пойдем.
— Нет, я еще вернусь и постановление принесу на содержание под стражей. Таких надо пресекать, а не то расплодятся.
— Сделай мне ксерокопию этих листков.
— Зачем?
— Собираю произведение в целом.
— Понравилось, что ли?
— Так, хочу потом сразу все обозреть, а то попадаются какие-то клочки. Кстати, про Макса кусочек прочитал?
— Ну и что?
— А ты не думаешь, что это тот самый Демин?
— Уговорил. Тебе позвонить?
— Когда новая информация появится. Ну, я к жене. Хотел спокойно провести с семьей выходные, — усмехнулся Леонидов.
— У тебя завтра еще день.
— Ага. Если бы поставить от соседей железный занавес… Ну, пока.
— Давай. — Михин пошел в сторону станции.
Саша, зевая, вышла на крыльцо:
— Что это вы там так орали?
— А ты спала?
— Уснешь тут. Слушай, эта твоя Соня — истеричка. Ты ее опять завтра повезешь?
— Не знаю. Александра, а я тоже полежать хочу, у меня в голове все гудит от этих разборок. Ты посидишь со мной?
— Ребенок, — улыбнулась Саша.
Уже лежа на террасе, Леонидов неожиданно рассмеялся.
— Ты что? — поднялась на локте жена.
— Никогда не думал, что окажусь таким бестолковым свидетелем. В тот вечер здесь настоящее столпотворение было: Солдатов на своей машине приезжал, потом Аллин «форд», Гончаров на старых «Жигулях», и бог знает кто еще, а я спал как сурок и ни черта не слышал. Сам бы сейчас из такого вот соседа душу вытряс!
— Ну, во-первых, здесь как вечер, так кто только на машинах не разъезжает. Я уже давно перестала смотреть, кто приезжает и зачем, почти всю ночь по поселку гоняют, особенно начиная с вечера в пятницу. Как раз в это время многие, вроде тебя, к семьям на дачу с работы едут, до часу ночи слышны и машины, и хлопанье дверцами, и разговоры, а потом, уже совсем поздно ночью, молодежь начинает ночные купания устраивать, костры жечь, музыку слушать. И во- вторых, клишинская дача — последняя в нашем ряду, она у леса стоит, с той стороны как раз дорога, поэтому не обязательно через поселок проезжать, можно машину и в лесу оставить и заехать в ворота, в которые сам Павел заезжал, там съезд с шоссе гравием засыпан, прямо к дому. Ты в тот вечер вообще отключился сразу, так устал, а я дома телевизор смотрела, ждать мне было некого, муж дома, ребенок тоже спит.
— И чего мы с тобой именно в тот вечер гулять не пошли?
— Ну, знать бы, где упасть…
— Понятно. Эх, дачи, дачи! Человека убьют — никто и не услышит. Не страшно тебе?
— А у меня баллончик с дихлофосом на окне, если кто полезет, я его побрызгаю.
— Ох уж мне эти народные средства! Давно надо было газовый пистолет привезти. Ты сама подумай — рядом убийца разгуливал, а мы дрыхли.
— У тебя тоже много врагов, муж? Признавайся! Выдавай свои тайны, что ты там натворил, пока меня дома нет?
Он вдруг вспомнил Соню и закрыл глаза:
— Сплю.
— Устал? Отдыхай, Леша, а я пойду книжку возьму, я-то подремала уже, пока вы с Михиным на соседнем участке воевали.

…Алексей сам не помнил, как задремал, проснулся, услышав громкие голоса где-то на улице, совсем возле террасы.
— Я бы на вашем месте за мужем получше следила, а то он на всех девок вешается. Да. Пока вы тут с животом на даче у себя сидите, Лешенька развлекается, как хочет, и не только со мной!
Леонидов кубарем скатился с кровати, кинулся к окну и увидел, как со своей стороны вплотную навалилась на забор Соня и нарочно говорит громко, чтобы слышно было не только Саше, которая тоже стояла у забора, смяв какие-то роскошные белые цветы. Леонидов с ужасом разглядел эти фарфоровые растерзанные чашечки у нее под ногами, штакетник между двумя женщинами и неожиданно подумал, что, если жена захочет расцарапать Софье лицо, ей в ее положении ни за что через изгородь не перелезть. Но Александра, вопреки ожиданиям, сказала очень спокойно:
— Не надо считать меня дурой. Девушка, я старше вас на десять лет и побольше в жизни видела, вы сейчас по-детски мстите моему мужу за то, что он знает правду и про вас, и про вашу мать, про все ваши