Смерть по сценарию

та.
— Да вот бабушка первая. Берите, бабушка!
— А что за машина-то в лесу была? — осторожно вмешался наконец в разговор Леонидов.
— А? — Женщина посмотрела на него, что-то вспоминая, но не узнала, отмахнулась. — Джип какой-то, крутые на них гоняют.
— Будут тебе крутые шишки собирать! — Мужчина в подтяжках, стоявший в очереди за бабулькой, подержал ей сумку и сказал продавщице: — Девушка, а мне пива. Пиво есть?
Дальше разговор перекинулся уже на цены и ассортимент, люди рассматривали дату выработки на банках с консервами, вздыхали, услышав, сколько чего стоит, и трогали через полиэтиленовый пакет, мягкий ли хлеб. Леонидов взял свой батон, бутылку масла, пару бутылок пива, разных сладостей Сережке и на всякий случай еще банку сгущенного молока.
«Да, чего только не узнаешь, стоя под видом местного жителя у «газели» с продуктами. Оказывается, это только я спал, а люди за шишками для самовара в десять часов вечера ходили. И главное, все молчат. Вот что ты с ними сделаешь? Пр авильно: никто не хочет связываться, да еще летом, все приехали отдохнуть, а тут милиция со своими вопросами. Вроде занозы, попавшей в здоровое тело дачной жизни, а дачники как те клетки, что борются с заразой, выталкивают ее вон, да побыстрее. Не нужно тут никакого расследования, только покой и тишина нужны. Ах, Вера Валентиновна, была ты все-таки здесь! Это твои «Жигули» четвертой модели мужик в подтяжках чуть бампером не зацепил. А Гончарову, значит, звонил сам Паша, а не какой-то мужик, только голос своего любимца профессор, конечно, не узнал. Только звонил Клишин почему-то аж в восемь часов, то есть заранее, когда Алла Константиновна вообще еще на даче не появлялась. Правильно, как раз к десяти Гончаров и подъехал. Но зачем все? И что за джип был в лесу? Имеет отношение к писательскому делу или нет?» Все это пронеслось в голове у Алексея, пока он шел к своему дому.
За клишинским забором было тихо, ни Соня, ни Вера Валентиновна на улице не появлялись, дом глазел на людей блестящими стеклами и хранил свои секреты за тяжелым брусом, покрытым свежей голубой краской. Леонидов прошел мимо, отнес сумку на кухню, где занималась ужином почти пришедшая в себя жена. Он посмотрел, как Саша чистит картошку, и вдруг спросил:
— Саша, а ты не знаешь, случайно, такого Демина?
— Демина? Весьма нередкая фамилия, какого-нибудь, конечно, знаю.
— Макс Демин. Не учился он с Клишиным в одной школе? Вообще, были у него друзья с именем Максим, Макс?
— Друзей было мало, и ни одного Максима, в школе по крайней мере. Я не помню такого человека, Леша, он не из школьных приятелей.
— Что ж, попал пальцем в небо. Жаль. Такая доверительная дружба бывает обычно только со школьной скамьи.
— Или с институтской аудитории.
— Тоже верно. Михин найдет, на то он и опер, и неплохой.

Приехав с дачи, Леонидов долго бродил по квартире, томясь одиночеством и тоской, и решил позвонить Наде. Долго искал телефон, который на всякий случай записала ему в блокнот Алла Константиновна, когда заказала компьютер. Телефон нашелся, Леонидов набрал номер и долго ждал, пока кто-нибудь подойдет. Наконец тихое «алло» прервало серию длинных гудков.
— Надя, это Алексей Леонидов.
— А…
— Вы заняты?
— Просто не хочу ни с кем говорить.
— Что-то случилось?
— Да, случилось.
— С вами?
— Нет, у дяди инфаркт. Уже второй. Все плохо, Алексей Алексеевич.
— Когда это случилось?
— Позавчера. Пришла из университета вечером, а он лежит в прихожей, даже до телефона не смог дойти.
— Почему в прихожей? У него кто-то был?
— Не знаю, какая мне разница? Я только из больницы приехала, вещи кое-какие собрать. Надо ехать, он в реанимации, эту ночь не спала и сегодня вряд ли удастся.
— А ваши родители? Они не приедут?
— Мать сегодня должна выехать, а мой отец умер год назад. Тоже инфаркт. Ну почему у них, у Гончаровых, такое сердце? Ведь дяде всего только пятьдесят один, папе немного за шестьдесят было. Почему?
— Надя, вы плачете? Я приеду к вам, хотите?
— Вас только не хватало. Я сама, привыкла.
— В какой больнице он лежит?
— Да какая разница? Сами его угробили со своей милицией, как же, отравителя нашли! Может, это ваш Михин приходил, и ему стало плохо? Обязательно говорить все эти гадости про Аллу?
— А дядя ничего не рассказал?
— Вам бы только это. Человек при смерти лежит, а вы о своих делах, о том, как схватить кого-нибудь. Да сколько можно?!
— Надя, а Демина вы знаете?
— Что?!
— Макс Демин…
— Я не… — Она вдруг