Писатель Павел Клишин найден на даче мертвым. Что это: самоубийство, несчастный случай или умышленное убийство? Собственное расследование проводит бывший сотрудник уголовного розыска Алексей Леонидов. Главы рукописи погибшего писателя то приоткрывают завесу тайны, то, наоборот, ведут по неверному пути. Понять, что же в действительности произошло в доме писателя, можно лишь собрав все страницы рукописи.
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
скажет, как все было. А на Михина я влияния не имею.
— Врешь. Я вас сразу вместе засекла, потому и подбросила тебе Пашины бумаги.
— А переспала ты со мной тоже поэтому?
— Не из любви же. Так что?
— Кто тебя свел с Деминым? Клишин?
— А тебе зачем? Ревнуешь?
— Это он придумал твой брак?
— Скажем, посоветовал.
— Почему же не вышло? Братец был таким умным, таким проницательным. Значит, не усвоила ты уроки, девочка.
— Не станешь говорить с Михиным?
— Лучше номер телефона сменю.
— Ну почему вы все такие сволочи?
— Знаешь пословицу «Как аукнется, так и откликнется»? Может, лучше другой выход поискать, а не терроризировать людей? Твоя мать одному Демину должна?
— Если бы:
— Соня, а не ты ли была в пятницу у профессора Гончарова? — спросил Алексей наугад. — Судя по твоим способностям, вполне вероятно.
— Что ты несешь? У какого профессора?
— Не знаешь такого Аркадия Михайловича?
— Не заговаривай зубы, Леша. Жаль, что я не подготовилась к тому, что таким коротким будет наш с тобой роман.
— Ты обычно фотографируешь? Или на видео снимаешь?
— Теперь буду. На ошибках учатся. Только не думай, что я прощаюсь.
— Это было бы слишком неожиданное счастье.
Она бросила трубку, Леонидов с облегчением вздохнул.
«Правильно, на ошибках учатся, идиот. Надо тебе это? Саше надо? Нет, какая же дрянь! А сам? Зато теперь становится интересно, не жизнь, а сплошная развлекуха, девочка определенно насмотрелась западных боевиков. Какой самый лучший способ избежать шантажа? Признание. Рассказать Саше о том вечере? В ее положении? На этом тебя, дурака, и подловили. Ладно, еще не вечер, вернее, еще не ночь». Он посмотрел за окно на серые сумерки и вздохнул, так мерзко было думать о будущем.
На следующий день он все-таки нашел время, чтобы по телефону отыскать Гончарова в одной из городских больниц, недаром когда-то был опером, вычислил адрес почти сразу.
«Бывшая профессия всегда пригодится, — похвалил Алексей сам себя, выходя вечером из офиса и думая, что надо купить по дороге в больницу. — Больным обычно покупают фрукты и соки, сладости еще покупают, но он в реанимации, без сознания, скорее всего, питается через капельницу, и вообще там не до меня. Ничего, Надя что-нибудь поест, посиди там целыми днями!» С такими мыслями он заехал на ближайший рынок и набил пакет чем-то разноцветным и сочным, сам плохо соображая, что делает. Со вчерашнего вечера у Леонидова было не слишком хорошо на душе, он нервничал и оглядывался по сторонам. Любая угроза, даже если никто и не собирается приводить ее в исполнение, все равно выбивает из колеи, поэтому человека так легко держать в страхе. Достаточно просто время от времени напоминать о том, что есть вероятность, и все. Соня свое дело знала, настроение она испортила Алексею надолго.
В больнице ему сразу сказали, что к Гончарову в палату нельзя. Санитарка, подошедшая к окошку для приема передач, только рукой махнула:
— Он под капельницей лежит, сердешный, и в критическом состоянии, как Пал Палыч сказал.
— А кто с ним в палате из родственников?
— Да племянница несколько дней была, сейчас какая-то женщина приехала, но та все равно не уходит. Какая девушка, жалко ее, уж больно мучается. Молодежь другая нынче, да… А эта нет, совестливая. Вот моя дочка со своим хахалем…
Алексею неохота было слушать про дочку, он перебил:
— Можно ее вызвать?
— Кого? Женщину?
— Надежду.
— А вы ей кто? — Санитарка даже высунулась в окошко по пояс, понятное дело, что больница — маленькое государство, в котором развлечений не слишком много и каждая судьба — повод, чтобы посудачить между собой. — Жених?
— Знакомый.
— Жених, значит. Вы погуляйте с ней хоть в садике у нас, ну что без воздуха сидит, все равно теперь только на Бога надеяться надо. — Она махнула рукой, словно поставила точку в диагнозе больного, и пошла куда-то вглубь, где пахло едой и лекарствами.
Как всякий здоровый человек, Леонидов не любил больницы, собственные хвори лечил, глотая всякие лекарства в немыслимых количествах, когда особенно доставало, и каждый раз с ужасом думал: «Минздрав ведь предупреждает, чтобы не занимались самолечением». Но идти сдаваться на милость этих белых халатов, которые могли своим диагнозом повергнуть в пожизненную тоску, заставить себя Леонидов не мог. Сейчас он жался в углу со своим набитым фруктами пакетом и смотрел, как те больные, которым разрешены прогулки, в тапочках и халатах тянутся в сопровождении родственников к выходу, чтобы
