В пользующемся дурной репутацией лондонском районе Девилз-акр (Поместье Дьявола) одно за другим произошли три убийства. Преступник разделывался со своими жертвами сильным и точным ударом ножа в спину, а затем жестоким образом уродовал их тела. Может быть, это маньяк, выбиравший свои жертвы по воле случая? Ведь ничего общего между погибшими нет.
Авторы: Перри Энн
полюбопытствовал Питт.
Росс сглотнул слюну.
— Боюсь, что да.
— И кто же он, мистер Росс?
— Бертрам Эстли.
— Однако. — Питт разом расслабился. — Однако… Вот, значит, откуда Эстли шли деньги. И теперь, разумеется, хозяином стал сэр Бью.
— Да. — Росс выдохнул. На душе полегчало. Питт никогда не узнает о Кристине, о том, что она ездила в это грязное место, чтобы встретиться с Бью Эстли. Его жена… лежащая там… Он вышвырнул это видение из головы, выгнал пинками. Любая боль легче, чем эта. — Да, именно так. Возможно, это поможет вам в расследовании. Извините, наверное, мне следовало сказать вам раньше.
Питт встал.
— Да, сэр, думаю, вам, возможно, следовало сказать. Но теперь, когда я это знаю… — Его лицо вдруг расплылось в обаятельной улыбке. — Будь я проклят, если понимаю, куда это меня ведет!
Росс промолчал. Он чувствовал себя совершенно опустошенным: не осталось никаких эмоций. Просто наблюдал, как Питт направляется к двери и выходит в коридор, чтобы взять пальто, шляпу и шарф у служанки.
В темноте Питт спустился по лестнице и открыл дверь. Снаружи, в свете фонаря маячил констебль, поблескивая мокрым от дождя плащом; вода потоками лилась по нему и падала на брусчатку. Стояла ночь, небо на востоке даже не посерело.
Питт моргнул и содрогнулся от холодного воздуха, ворвавшегося в дверь.
— Давай заходи! — раздраженно бросил он. — Что теперь?
Констебль нерешительно переступил порог; на полу тут же начала собираться лужа, но Питту не хотелось больше мерзнуть. Грейс еще не встала и не разожгла камин.
— Закрой за собой дверь и проходи на кухню, — распорядился Питт и пошел первым, показывая дорогу. Для босых ног линолеум казался льдом. По крайней мере, на кухне пол был деревянным и хранил хоть какое-то тепло. И плита наверняка растоплена с вечера, как и всегда. При удаче жара могло хватить для того, чтобы вскипятить воду. Чашка обжигающего чая пришлась бы очень кстати. О том, чтобы вернуться в постель и снова заснуть, не приходилось и мечтать.
— Ну, что теперь? — вновь спросил Томас, яростно вороша угли в плите. — И сними это, — он указал на плащ полисмена, — пока ты нас не утопил.
Констебль послушно снял плащ и отнес в посудомойню. Человек семейный и домовитый, он обычно знал, что нужно сделать, без напоминаний, но новости, которые он принес, вымели из головы наставления матери и жены.
— Еще один, сэр, — сообщил он тихим голосом, вернувшись на кухню и протягивая Питту ведерко с водой, за которым тот уже собрался потянуться. — И все даже хуже, чем прежде.
Питт и так догадался, почему пришел констебль, но слышать такое определенно не хотелось. Пока же слова не прозвучали, оставалась надежда, что повод все-таки другой.
Давление на него нарастало: вновь к нему заходил Этельстан, газеты нагнетали панику. И он знал, что Шарлотта, пусть и прикидывалась невинной овечкой, использовала социальные контакты Эмили, чтобы выяснить имена женщин Макса и подробности жизни Берти Эстли. Если бы он обвинил Шарлотту во лжи, началась бы ссора, которая могла навредить им обоим. Кроме того, он не мог доказать свою правоту. Просто знал ее достаточно давно, чтобы понимать, что в такой ситуации она не будет сидеть сложа руки. И он хотел найти Акрского рубаку раньше, чем она!
Питт все еще стоял посреди кухни с ведерком в руке.
— Хуже?
— Да, сэр. — Голос констебля дрогнул. — Я служу в Акре с тех пор, как пришел в полицию, но никогда не видел ничего подобного.
Томас налил воду в кастрюльку. В воздух поднялся ароматный пар. Питт достал половину батона из большого деревянного ларя. Что бы ни ждало его, ужасное или еще ужаснее, в холодное зимнее утро встречаться с этим на пустой желудок не стоило.
— Кого убили?
Констебль протянул Питту нож для резки хлеба.
— Мужчину. Судя по содержимому карманов, его звали Эрнест Поумрой. Его нашли на ступенях у двери приюта. Он называется «Сестры милосердия» или что-то такое. Не католический — официальной церкви, — торопливо объяснил он. — Женщина, которая его нашла, никогда не будет прежней. Она билась в истерике, бедняжка, побледнев, как полотно, и орала в голос. — Он покачал головой, словно все еще не мог в это поверить, и принял из рук Питта фаянсовую кружку с чаем. Автоматически сжал в ладонях, чтобы согреть онемевшую плоть.
Томас порезал хлеб и положил ломти на плиту, чтобы поджарить. Взял две тарелки, масло из холодной кладовой, джем. Попытался представить себе женщину, посвятившую себя добрым делам — уходу за бездомными и заблудшими. Она не могла не привыкнуть к смерти,
