Смерть в Поместье Дьявола

изображать местного обитателя. Позволил себе расправить плечи и выпрямиться в полный рост. Пренебрег осторожностью — и, как и указал Амброз, сглупил.
— И ты об этом, несомненно, сожалеешь… Кто лечит твоих женщин, если они заболевают?
— Что?
Питт повторил вопрос, но Амброз уже сообразил, что к чему.
— Не Пинчин, если вы об этом подумали.
— Возможно. Но мы поговорим со всеми твоими женщинами, на всякий случай. Может, они вспомнят то, о чем ты запамятовал?
Меркатт побледнел.
— Хорошо! Время от времени он пользовал одну или двух. И что с того? Пользу он приносил. Иногда эти глупые курицы залетали. Он с этим разбирался, оплату брал натурой. И уж мне убивать его совершенно незачем, так?
— Он мог тебя шантажировать.
— Шантажировать меня? — Голос Амброза поднялся до визга от абсурдности этой идеи. — Каким образом? Всем известно, чем я занимаюсь. Я не прикидываюсь кем-то еще. Это я мог его шантажировать, порушить его респектабельную практику в Хайгейте, если б захотел. Но наши деловые отношения меня вполне устраивали. Когда его убили, мне пришлось искать другого врача.
И Питту не удалось сдвинуть его с этой позиции ни вопросами, ни угрозами. В конце концов, он и констебли поднялись и пошли в другой бордель, и еще в один, и еще.
Уже в пять вечера Питт, едва передвигающий ноги от усталости, с ноющим от боли боком, пришел с констеблями в заведение сестер Долтон. Его он сознательно оставил напоследок. Хотел побыть в теплой, приятной обстановке, может, выпить чашку горячего чая.
На этот раз его встретили и Мэри, и Виктория. Они приняли инспектора с теми же уверенностью и спокойствием, пригласив в маленькую гостиную. И на предложение выпить чаю он сразу ответил согласием.
Мэри смотрела на него подозрительно, но Виктория, как и прошлый раз, располагала к себе.
— Эрнест Поумрой сюда не приходил, — искренне ответила она, наливая чашку и передавая ему. Констебли остались в приемной комнате, смущенные, но довольные.
— Знаю, — кивнул Питт, беря чашку из ее рук. — Мне уже известно, где он бывал. Меня интересует доктор Пинчин.
Ее брови приподнялись, серые глаза напоминали спокойное зимнее море.
— Я не вижу всех наших клиентов, но его не припоминаю. Его точно убили не здесь… или не так близко отсюда.
— Вы его знали? Профессионально, возможно?
Тень улыбки промелькнула на ее губах.
— Вы про мою профессию — или про его, мистер Питт?
Томас улыбнулся в ответ.
— Его, мисс Долтон.
— Нет. У меня здоровье в порядке, а если случается недомогание, я сама знаю, что нужно делать.
— А как насчет ваших женщин… ваших девушек?
— Нет, — тут же ответила Мэри. — Если кто-то заболевает, мы сами за ними приглядываем.
Питт повернулся к ней. Младшая сестра Виктории, лицо не такое волевое, в глазах нет той уверенности, но кожа чистая, носик маленький, россыпь тех же веснушек. Она открыла рот, но тут же закрыла. Питт все понял: об абортах ей говорить не хотелось.
— Разумеется, иногда нам требуются врачи, — Виктория вновь взяла разговор в свои руки. — Но к Пинчину мы никогда не обращались. В нашем заведении он не практиковал.
Питт ей поверил, но ему хотелось подольше побыть в тепле, да и чай он еще не допил.
— Назовите мне причину, по которой я должен вам поверить? — спросил он. — Этого человека убили. Конечно же, вам не хочется признавать знакомство с ним.
Виктория посмотрела на сестру, потом на чашку Питта. Потянулась к чайнику и, не спрашивая, наполнила ее.
— Нет такой причины, — ответила она, и Томас не смог истолковать выражение ее лица. — За исключением того, что он был мясником, а я не хочу, чтобы моих девушек резали так, чтобы они умирали, истекая кровью, или оставались калеками, которые уже не смогут работать. В это вы можете поверить!
Питт вдруг услышал, что извиняется. Нелепо! Он пил чай с хозяйкой борделя и говорил ей, что извиняется за какого-то врача, который так неуклюже делал аборт шлюхам, что они уже не могли от этого оправиться… и это были даже не ее шлюхи! Или она столь виртуозно врала?
— Я спрошу их сам. — Он допил чай и поднялся. — Особенно тех, кто попал к вам недавно.
Мэри тоже встала, ее пальцы мяли юбку.
— Вы не можете!..
— Не дури, — быстро вмешалась Виктория. — Разумеется, он может, если хочет. Пинчин не бывал в этом доме по делу, но мог приходить как клиент. Я буду очень вам признательна, мистер Питт, если вы не будете оскорблять моих девушек. Я этого не допущу.
Она встретилась с ним взглядом, напомнив Питту гувернанток в особняках аристократов. Ответа ждать не стала, но повела его на второй этаж и принялась стучать в одну дверь за другой.