Смертельный танец

них?
Я встретила его взгляд, не дрогнув:
– Не знаю.
Он закрыл блокнот.
– Грили небось гадает, куда я тебя повез.
– А что ты ему шептал? Я бы поставила доллар против цента, что он меня не отпустит.
– Сказал ему, что тебя подозревают еще в одном убийстве. Сказал, что хочу посмотреть на твою реакцию.
– И он на это купился?
Дольф глянул на тело.
– Очень было близко к правде, Анита.
Меня подкупила его искренность.
– Грили, кажется, не очень, мне симпатизирует.
– Ты только что убила женщину, Анита. Это, как правило, не дает хорошего первого впечатления.
И в этом тоже был смысл.
– Надо ли, чтобы Кэтрин уже ждала нас в участке? – спросила я.
– Ты не под арестом.
– Все равно мне хотелось бы, чтобы она нас там встретила.
– Позвони ей.
Я встала.
– Погоди. – Дольф взял меня за руку. Повернулся к остальным копам. – Всем выйти на минутку.
Кое-кто переглянулся, но возражений не последовало. Bсe они работали с Дольфом и раньше, и среди них не было старше его по рангу.
Когда мы остались одни за закрытой дверью, он сказал:
– Отдай.
– Что?
– У тебя за спиной что-то, вроде клинка. Покажи.
Я вздохнула и полезла за рукоятью, вытащила нож. Это заняло время. Длинный был клинок.
Дольф протянул руку, я подала ему нож.
– Господи, и что ты собиралась этим делать?
Я только глядела.
– Кто тебя шмонал в клубе?
– Напарник Риццо.
– Придется с ним поговорить. – Дольф поглядел на меня. – Пропустить такую штуку на человеке, который пустит ее в ход, – очень бы плохо вышло. Другого оружия он не пропустил?
– Нет.
Дольф смотрел на меня.
– Анита, обопрись на стол.
У меня брови полезли на лоб.
– Ты меня будешь обыскивать?
– Ага.
Я подумала, стоит ли спорить, и решила, что нет. Оружия на мне больше не было. Я оперлась на бюро, Дольф отложил нож и обыскал меня. Если бы было что найти, он нашел бы. Все, что Дольф делает, он делает тщательно и методично. Одно из качеств, делающих его классным копом.
Я поглядела на него в зеркало, не оборачиваясь:
– Удовлетворен?
– Ага.
Он подал мне нож рукоятью вперед.
Наверное, удивление выразилось у меня на лице.
– Ты мне его возвращаешь?
– Если бы ты соврала, что он у тебя последний, я бы отобрал и его, и все, что нашел бы. – Дольф шумно перевел дыхание. – Но я не стану забирать у тебя последнее оружие, когда на тебя открыт контракт.
Я приняла нож и вложила его в ножны. Это было куда труднее, чем вынуть его оттуда. Пришлось даже поглядывать в зеркало.
– Я так понял, он у тебя новый? – спросил Дольф.
– Новый.
Я встряхнула волосами – опа! – и рукояти не стало видно. Надо будет потренироваться побольше. Слишком хорошее место для потайного ножа, чтобы не использовать его чаще.
– Какие-нибудь еще впечатления, пока я не отвез тебя обратно?
– Дверь выломана?
– Нет.
– Значит, кто-то знакомый, – сказала я.
– Может быть.
Я посмотрела на неподвижное тело Роберта.
– Можем перенести обсуждение в другую комнату?
– Он тебя беспокоит?
– Я его знала, Дольф. Пусть я его не любила, но мы были знакомы.
Дольф кивнул:
– Можем перейти в детскую.
Я почувствовала, что бледнею. Никак мне не хотелось видеть, что могла сделать Моника из детской.
– Злобным ты становишься, Дольф.
– Как-то не могу забыть тот факт, что ты встречаешься с Принцем города, Анита. Не могу отмахнуться.
– Ты хочешь меня наказать за то, что я встречаюсь с вампиром?
Он поглядел на меня долгим, изучающим взглядом. Я не отвернулась.
– Я хочу, чтобы ты с ним не встречалась.
– Ты мне не отец.
– Твои родные знают?
Здесь я уже отвернулась:
– Нет.
– Они ведь католики?
– Дольф, я не буду обсуждать с тобой эту тему.
– С кем-нибудь тебе надо будет ее обсудить.
– Может быть, но не с тобой.
– Анита, посмотри на него. Посмотри на вот это и скажи, что ты можешь вот с таким спать.
– Брось ты это, – сказала я.
– Не могу.
Мы смотрели друг на друга, не отводя глаз. Я не собиралась объяснять Дольфу свои отношения с Жан-Клодом. Не его это собачье дело.
– Тогда у нас проблема.
В дверь постучали.
– Подождите! – сказал Дольф.
– Войдите! – отозвалась я.
Дверь открылась. Отлично. Вошел Зебровски. Еще лучше. Я знала, что улыбаюсь, как идиотка, но не могла сдержаться. В последний раз я его видела, когда он вышел из больницы. Ему едва не выпустил кишки оборотень – леопард размером с пони. Это не был ликантроп,