Смертельный танец

честолюбивый самец-альфа. Кто-нибудь, мечтающий о собственной стае, но либо из сентиментальности, либо от недостатка сил обреченный вечно быть вторым. Я мог бы убить Ричарда и найти кого-нибудь, кто убьет Маркуса.
Я выслушала этот совершенно спокойно изложенный план и спросила:
– И что же заставило вас передумать?
– Вы.
– Не поняла?
– Вы любите Ричарда, ma petite. Любите по-настоящему. Его смерть разрушила бы что-то в вашей душе. Когда погибла Джулианна, я думал, что у меня уже никогда ни к кому не будет такого чувства. И не было, пока я не встретил вас.
– Вы не станете убивать Ричарда, потому что мне это было бы больно?
– Oui.
– И я, когда Ричард сюда приедет, могу ему сказать, что выбрала его, и вы нас отпускаете, не мешаете жениться, вообще ничего к нам не имеете?
– А разве на пути к вашему браку нет еще одного препятствия, кроме моей скромной персоны?
– Какого?
– Вы должны увидеть его превращение в волка. – Жан-Клод улыбнулся и покачал головой. – Будь Ричард человеком, вы бы встретили его в дверях улыбкой и согласием. Но вы боитесь того, что он собой представляет. Он для вас недостаточно человек, ma petite.
– Он сам для себя недостаточно человек, – сказала я.
Жан-Клод приподнял брови.
– Да, Ричард бежит своего зверя, как вы бежали меня. Но у Ричарда и его зверя одно тело на двоих, и ему не удастся сбежать.
– Я это знаю.
– И Ричард до сих пор бежит, ma petite. И вы бежите вместе с ним. Если бы вы точно знали, что можете принять его таким, как он есть, целиком, вы бы это уже сделали.
– Он все время находит поводы, чтобы не превращаться при мне.
– Он боится вашей реакции, – сказал Жан-Клод.
– Это еще не все, – заметила я. – Если я смогу принять его зверя, то не уверена, что Ричард сможет принять меня.
Жан-Клод склонил голову набок:
– Я не совсем понимаю.
– Он так сильно ненавидит то, что собой представляет. И если я смогу с этим смириться, он… он не будет больше меня любить.
– Если вы воспримете его зверя, это будет… как это… извращение?
Я кивнула:
– Что-то вроде этого.
– Вы попали меж рогов очень неприятной дилеммы, ma petite. Он не ляжет с вами и не женится на вас, пока вы не увидите и не воспримете его зверя. Но вы боитесь, что, если вы его воспримете, Ричард отвернется от вас.
– Да.
Жан-Клод покачал головой:
– Только вам удается за одну человеческую жизнь создать себе такой невозможный выбор из двух мужчин.
– Я к этому не стремилась.
Он отошел от кровати и остановился в двух шагах от меня, глядя вниз.
– Я пытался сыграть перед вами смертного, ma petite. Но у Ричарда куда лучше получается быть человеком. Я же уже очень давно не был человеком по-настоящему. Раз я не могу быть лучшим человеком, позвольте мне быть лучшим монстром.
Я прищурилась:
– Что это должно значить?
– Это значит, ma petite, что Джейсон мне рассказал, насколько далеко зашли ваши отношения с Ричардом накануне.
Черт, сколько могли услышать эти ликантропы? Больше, чем мне было бы приятно, это уж точно.
– Как я люблю, когда за мной шпионят!
– Пожалуйста, ma petite, не надо скандалов.
Это “пожалуйста” меня доконало.
– Я слушаю.
– Я как-то вам говорил, что, если Ричард может вас трогать, а я нет, это будет нечестно. Правило не отменено.
Я оттолкнулась от двери. Так, Жан-Клод заступил за черту.
– Вы просите меня, чтобы я позволила вам трогать меня там, где трогал Ричард?
Он улыбнулся:
– Какое праведное возмущение, ma petite! Но не бойтесь. Навязать вам себя таким образом – в этом был бы привкус изнасилования. Такими вещами я не интересуюсь.
Я шагнула назад, оставляя между нами просвет.
– Так к чему же вы клоните?
– Вы запретили мне применять к вам, как вы это называете, вампирские фокусы. – Он поднял руку ладонью вперед, останавливая мои слова. – Я не имею в виду околдовывание глазами. Я даже не уверен, что с вами оно теперь возможно. Человеком я быть не могу, ma petite. Я – вампир. Позвольте мне показать вам, какие есть удовольствия, людям не доступные.
Я покачала головой.
– Не выйдет.
– Поцелуй, ma petite, я прошу только этого. Один целомудренный поцелуй.
– И в чем подвох? – спросила я.
Глаза его искрились сплошной синевой. Кожа под светильниками сияла алебастром.
– Обойдемся, – сказала я.
– Если бы вы были уверены в том, что вам нужен Ричард, я бы оставил вас ему. Но тот факт, что я вас люблю, разве не заслуживает хотя бы поцелуя?
Он скользнул ко мне, я попятилась, но за спиной была дверь, и деваться было некуда.
Он был как живая