Смертельный танец

в его лице, его мечты, его планы. Он строил власть на честности и бойскаутских добродетелях – и это с тварями, которые могут перервать тебе горло и сожрать. Он верил, что у него получится. Глядя в его воодушевленное мужественное лицо, я тоже верила – почти.
– Я думала, что ты мог бы убить Маркуса, и на этом 6ы все кончилось. Но ведь не кончится?
– Райна постарается, чтобы меня вызывали и вызывали. Разве что я смогу внушить им страх перед собой.
– Пока жива Райна, она будет тебе вредить.
– Я не знаю, что делать с Райной.
– Я могла бы ее убить, – сказала я.
Снова то же выражение боли у него на лице.
– Шучу, – сказала я.
Не совсем шутка. Ричард бы не согласился с этой практичностью, но если он хочет избавиться от постоянной опасности, Райна должна умереть. Бессердечно, но правда.
– О чем ты думаешь, Анита?
– О том, что ты мог быть прав, а мы все – нет.
– В чем?
– Может быть, ты не должен убивать Маркуса.
Ричард вытаращил глаза:
– Я думал, вы все на меня злитесь за то, что я его не убиваю.
– Не за то. За то, что ты, не убивая Маркуса, подвергаешь опасности всех остальных.
Ричард покачал головой:
– Не вижу разницы.
– Разница в том, что убийство – это лишь средство положить конец чему-то, но не конец само по себе. Я хочу, чтобы ты был жив, чтобы Маркуса не было, чтобы члены стаи пошли за тобой мирно. Я не хочу, чтобы ты пытал стаю ради сохранения места вожака. Если всего этого можно добиться, никого не убивая, я за. Я просто не вижу варианта, который позволит избежать убийства. Но если ты его найдешь, я тебя поддержу.
Он всмотрелся в мое лицо:
– Теперь ты говоришь, что думаешь, будто я не должен убивать?
– Ага.
Он рассмеялся, но скорее саркастически, чем весело.
– Просто не знаю, то ли обнять тебя, то ли заорать на тебя благим матом.
– Я на многих так действую. Послушай, когда мы приехали выручать Стивена, ты должен был прихватить с собой сколько-нибудь народу. Появиться, так сказать, с позиции силы, имея за спиной трех-четырех своих лейтенантов. Компромиссное решение между позой Ланселота Озерного и сутью Влада, Сажающего На Кол.
Ричард сел на край кровати.
– Умение делиться силой через кровь – редкая способность. Она производит впечатление, но этого мало. Нужно что-то по-настоящему пугающее, чтобы Райна с Маркусом отступились. Я силен, Анита, по-настоящему силен. – Он это сказал, констатируя факт – без всякой гордости или рисовки. – Но это не тот род силы.
Я села рядом.
– Я сделаю все, что будет в моих силах, Ричард. Только обещай мне не быть беспечным.
Он улыбнулся, но глаза остались грустными.
– Не буду, если ты меня поцелуешь.
Мы поцеловались. Теплый и верный вкус Ричарда, но под ним угадывалась солоноватая сладость крови и лосьон Джейсона. Я отодвинулась.
– В чем дело?
Я покачала головой. Сказать ему, что я ощутила у него во рту вкус чужой крови, было бы не совсем кстати. Мы собирались вместе работать над тем, чтобы ему не пришлось больше совершать подобные поступки. Не зверь в нем лишал его человечности – нет, это делали тысячи разных мелочей.
– Перекинься для меня, – сказала я.
– Что?
– Перекинься для меня, здесь и сейчас.
Он вгляделся мне в лицо, пытаясь прочесть мои мысли.
– Почему сейчас?
– Дай мне увидеть тебя всего, Ричард, полный набор.
– Если ты не хочешь делить ложе с Жан-Клодом, то с волком ты тоже вряд ли захочешь спать.
– Ты не обязан будешь оставаться в волчьем образе до утра. Ты так говорил.
– Нет, не буду, – тихо сказал он.
– Если ты сегодня перекинешься и я это выдержу, можем заняться любовью. Можем подумать о свадьбе.
Ричард засмеялся:
– Может, я убью Маркуса до того, как мне придется убивать Жан-Клода?
– Жан-Клод обещал тебя не трогать, – сказала я.
Ричард застыл.
– Ты с ним уже об этом говорила?
Я кивнула.
– Так почему он на меня не злится?
– Он сказал, что уйдет в сторону, если не сможет меня завоевать, значит, он уходит в сторону.
Насчет того, что Жан-Клод меня любит, я не сказала. Оставила на потом.
– Зови своего зверя, Ричард.
Он покачал головой:
– Это не только мой зверь, Анита. Это еще и ликои – стая. Ты должна их тоже видеть.
– Я их видела.
Он покачал головой:
– Ты не видела нас в лупанарии. Там мы настоящие, там мы не притворяемся даже перед собой.
– Я только что сказала, что хочу за тебя замуж. Ты это не расслышал?
Ричард встал.
– Я хочу на тебе жениться, Анита, больше всего на свете. Я так тебя хочу, что все мое тело к тебе тянется. Я боюсь не справиться с собой,