Смертный страж. Тетралогия

даю, все пятеро ухитрятся за одну неделю встретиться именно с тобой в тихом и глухом темном переулке. На свою и на мою голову. Ладно, выздоравливай, герой. Удачи. Дома попытаюсь к госнаграде тебя как-нибудь пропихнуть. Как лицо гражданское, но патриотично настроенное. Все же, на этот раз ты чисто сработал. Жалко, с биографией у тебя нелады, пункты нехорошие висят. Но если мимо «конторы», то, может, и прокатит. Ладно, все! Ухожу!
Еремей прикрыл глаза и действительно надолго провалился в небытие, полностью оказавшись в своей мохнатой части — на пляже, вытянувшимся вдоль полотенца. Незнакомка, испускающая невыносимо притягательный запах, кокетничала с каким-то молодым человеком, постоянно смеясь. И несмотря на то, что при этом она становилась натурально похожей на лягушонка с пастью от уха до уха, улыбка придавала ей некоторый шарм. Видимо, чем шире человек способен ухмыляться — тем привлекательнее он кажется окружающим.
— Ну-с, и что тут у нас, молодой человек… — вернул большую его часть обратно в палату мужской голос. — Говорят, вы уже способны осмысленно общаться?
— А чего в этом сложного, доктор, — открыв глаза, ответил Варнак. — Вы ведь общаетесь?
— Меня не привозят в каталке почти без пульса, и я не валяюсь в коме без признаков мозговой деятельности… — Перед ним стоял совершенно седой и морщинистый, щуплый малорослик с коротенькой козлиной бородкой. Впрочем, смотрел он дружелюбно, пах лекарствами и дрожжевым тестом, а пальцы его, словно живущие своей жизнью, действовали стремительно и профессионально, ощупывая шею и виски, оттягивая веки, постукивая по щекам крепкими ногтями. — Реакции нормальные, пульс наполненный. У вас, молодой человек, или страдать в голове было нечему, или мозг из титанового сплава отливали. Ну-ка, за молотком последите… А если только левым глазом?.. А правым?.. Ну, надо же! И с этим все в норме. А если так…
Он наклонился к лицу, по очереди заглянул в зрачки через отверстие в подсвеченном зеркальце, громко хмыкнул:
— Н-нда… Пожалуй, клеммы и датчики с вас можно снимать за ненадобностью. Витаминчики мы вам поколем, чтобы зря не пропадали, и кавинтоном для улучшения мозговой деятельности угостим. Еще бы вам хорошо холодца покушать и квасом запить. Но этого всего у нас в меню не числится. Родственники или знакомые в городе есть?
— Нет. И сообщать никому не надо. А то только напугаете маму понапрасну. Примчатся с сестрой, будут сидеть над душой. Со мной ведь теперь все в порядке, правильно?
— Да, молодой человек, свою душу вы держали зубами, и чертовски крепко. Почему не отлетела, никто не знает. Но теперь все позади. Боли в груди, кашля, хрипа нет? Кровью не харкаете?
— Нет. Это плохо?
— При такой контузии у вас все внутренние органы должны быть отбиты. И жить после нее полагается только на питательном растворе через трубочку. А вы даже не кашляете!
— Простите, доктор. Чес-слово, я не симулянт!
— Я знаю. На камере слежения вы метров пятнадцать по воздуху пролетели. Правда, вместе с ботинками. Вот и не верь в приметы после этого! — Медик сдернул одеяло, тщательно прощупал его живот: — Сколько будет пятью шесть?
— Тридцать. Таблицу умножения не забыл.
— При чем тут она? Вы кричать от боли должны, когда я вам желудок и селезенку трогаю. А вы даже не крякнули.
— Вы бы хоть предупредили. Я бы тогда…
— Ты бы тогда соврал, — поднял одеяло обратно доктор. — Такими, как ты, сваи впору заколачивать. Никаких следов контузии. Даже синяки уже рассасываются. Какие-нибудь препараты принимал? Наркотики, стимуляторы, мази наружного применения?
— Нет, что вы!
— А жаль. Было бы хоть какое осмысленное объяснение. Ладно, будем считать, что ты крайне везучий уникум. Есть счастливчики, что и с ломом в голове выживают, и с пулей в сердце в травму являются. Принимать пищу я тебе от греха пока запрещаю. Сперва сироп сахарный попьешь, а коли не отравишься, то на бульон густой переведу. Недельку понаблюдаем, потом решим, что дальше делать. А чтобы не скучал — еще и снотворного получишь. Солдат спит, организм здоровеет.
— Жалко, вы не были нашим старшиной, доктор.
— Не жалей, — подмигнул малорослик. — Ты меня плохо знаешь.
И еще почти сутки он спал, приходя в себя лишь ненадолго, дабы выпить стакан переслащенной воды и получить в бедро несколько уколов. И длилось это до тех пор, пока незнакомка не взяла снова его волчью морду в ладони и не дунула в нос:
— Хватит валяться, каждый день на счету. Вечерний обход кончился, так что вылезай из койки и спускайся вниз, машина уже у входа. Ты ее узнаешь, трудно не заметить. Вперед, я жду.
Если бы волк умел говорить — Еремей, конечно, попытался бы хоть что-то