Смертный страж. Тетралогия

возле какого-то домика из цилиндрованного бревна, с выходящим в сторону реки высоким балконом. Вслед за женщинами Варнак пересек обширный, заставленный столиками зал и поднялся на второй этаж, увешанный тяжелыми портьерами. Геката откинула одну из занавесей, и за ней обнаружилась комната с овальным столом в центре, несколькими стульями вокруг и довольно широким кожаным диваном у стены. Потолок над диваном заменяло большое зеркало. За окнами открывался вид на реку, что слабо отражала в своей ряби сияние звезд и тоненького полумесяца. Посреди этой красоты медленно пробирался против течения подсвеченный сигнальными огнями, небольшой грузовой пароходик. Во всяком случае, ни одного иллюминатора на нем не светилось.

Глава пятая

— Обожаю креветок в фондю! — сообщила Геката, и обе женщины разом, наколов на шпажки по очищенной креветке из выложенной на блюде горки, макнули их в бурлящую на спиртовке густую желтую массу. Толстушка тут же присела к столу, убавляя огонь, а «деловая» распахнула окно, шумно втянула воздух.
— Так откуда вы знаете Укрона, милые дамы? Или дама?
— Все равно, — ответили от окна.
— Хоть одна, хоть много, — добавила толстуха.
— Я привыкла.
— Ты ешь. Половина креветок твоя.
— Тебе нужно восстанавливать силы.
— А креветки — самая лучшая возможная еда для смертных.
— Она из вашего мира.
— Из какого? — От скачущих из стороны в сторону реплик у Еремея начала кружиться голова.
— Из моря, — вернулась к столу «деловая».
— При чем тут море?
— Ешь! Пока не съешь половины, не получишь ни одного ответа.
В животе у Варнака было пусто, как в казне деревенской церкви, и потому спорить он не стал. По примеру женщин принялся накалывать креветок и макать в соус, оказавшийся густым горячим сыром с какими-то пряными примесями. Странно, что запаха от этого варева не исходило никакого. Через минуту стройный официант в безупречно белой накрахмаленной сорочке принес бутылку красного вина. Открыл, разлил по бокалам. Но сорочка его воняла так, что определить сорт напитка Еремей не смог. Пить, естественно, тоже.
— Горячее принеси через час, — распорядилась Геката. — Нас будет уже пятеро.
Официант поклонился и исчез.
— Так откуда ты знаешь Укрона? — еще раз попытался узнать Варнак. — Он тебя тоже спас?
— Не-ет, все было ровно наоборот, — рассмеялись дамы.
— Он хотел меня убить, — уточнила «пышка».
— И не раз.
— Правда, я его тоже.
— Но у меня получилось еще хуже.
— Так вы враги? — вставил Еремей.
— Какой ты радикалист, — укоризненно покачала головой толстушка.
— Все тебе — или враг, или друг, — пригубила вино «деловая».
— На самом деле все намного, намного проще.
— Куда уж проще! — хмыкнул Еремей.
— Попытаюсь ответить образно. — Геката взяла бокалы сразу двумя своими телами.
— Представь себе большой и красивый дворец.
— Богатый, уютный.
— Со всеми удобствами.
— Крепкий и спокойный.
— И представь себе, что хозяева дворца уехали.
— Уехали надолго. Так далеко, что про них все успели толком забыть. Забыть совершенно начисто. — Толстуха с видимым наслаждением осушила бокал.
— И много, много лет во дворце сытно и припеваючи жили камердинер, служанка, сторож, стряпуха… Ну, и кое-кто еще, — закончила за нее «деловая». — Дворец! Роскошный! Богатый! Удобный! Принадлежал только им, и никому более. Много, много лет. Покой, все виды удовольствия, сытость, безделье и безмятежность.
— И вдруг они узнали, что хозяева возвращаются, — налила себе еще вина толстушка.
Варнак рассмеялся:
— Да уж, представляю их лица! Сюрприз высшей категории.
— Ты должен запомнить одну вещь, Еремей, — вскинула палец «деловая». — И камердинер, и сторож, и даже служанка безусловно честны! На их места не могут попасть существа, в душе которых есть хоть капля лжи или предательства. Все они будут служить хозяевам в полной мере, честно и искренне.
— Но ты должен понимать, смертный челеби, — снова отпила вино толстуха, — что при всей их честности и преданности, их желания не совсем совпадают с их обязанностями.
— Все очень просто.
— Они готовы служить хозяину.
— Но им не хочется, чтобы он возвращался.
— Они не собираются его предавать.
— Но предпочли бы жить без него, — опять заметались реплики между женщинами, по предложению перепрыгивая с уст на уста.
— Они увидели привратника у ворот дома.
— Привратника хозяина.
— Они честны и преданны.
— Но они не хотят…
— …чтобы привратник…