Смертный страж. Тетралогия

— Все так говорят, — мрачно ответил нуар. — А я потом неделями брожу в рванье.
Варнак вскинул саблю в длинный укол, но привратник с прежней небрежной легкостью парировал бросок и мигом попытался перерубить руку в локте. Леший насилу ее спас, опустив и пригнувшись чуть не до земли, — и тут же вынужден был отражать рубящий удар сверху, потом справа, слева, справа… Он извернулся, ударил Шеньшуна ступней чуть ниже левого колена, вынудив взмахнуть руками для поддержания равновесия, и, крутанувшись, подбил своей правой ногой сразу обе его. Страж богов грохнулся оземь, но быстро откатился, вскочил. Еремей тоже был уже на ногах. Он кинулся вперед, клинки со звоном скрестились и замерли — позиции опять оказались равными.
— Никак не могу понять вашего поведения и ваших мыслей, смертные, — сообщил нуар. — То вы норовите убить быстро и тихо, незаметно, исподтишка, издалека, оставаясь в безопасности. То вот, вдруг, затеваете «честный-благородный» поединок, сильно рискуя своею жизнью. Почему? Зачем тебе понадобился этот риск?
— Люди разные, Шеньшун, — потрогал его клинок кончиком своего Варнак. — Есть среди смертных подлые, гнусные уроды, ведущие себя так, как ты сказал. Но это скорее животные, а не представители человечества. И есть те, кто ведет себя так, как это надлежит настоящим людям. Вот, например, ты. Жертвуешь собой ради других. Разве это не благородно? Значит, и относиться к тебе нужно, как к челове-е-е… — Еремей изобразил укол слева, а когда нуар попытался его отбить, сделал перенос понизу и стремительно, красиво, снайперски точно поразил в длинном выпаде сердце врага.
Нуар, болезненно охнув, взмахнул рукой, и эфесом ударил лешего в висок с такой силой, что из глаз посыпались искры. Варнак даже на какой-то краткий миг потерял сознание и пришел в себя, уже падая на траву. Тут же вскочил, помахивая клинком и выискивая взглядом врага.
Шеньшун тяжело дышал, прижимая левую руку к сердцу, но когда леший подступил к нему, тряхнул головой и решительно поднял клинок:
— Два-два, как говорят смертные.
— Смертные после этого обычно не говорят, — мрачно ответил Варнак.
— Но, даже умирая на таких поединках, они все равно хотят быть благородными?
— Это путь наверх, страж богов. Подниматься наверх всегда муторнее, чем скатываться вниз. Путь от животного к человеку куда труднее, чем обратно. Поэтому цивилизация возможна только среди благородных людей. Иначе получается звериная стая.
— Не понимаю тебя, смертный, — чуть отступив, покачал головой Нуар.
— Попробую объяснить, — на этот раз не торопился в бой Варнак. — Вот представь себе, что ты подкрался ко мне сзади, дал по голове и стащил кошелек. Потом я подкрался и ударил. Потом опять ты. Потом опять я… И что выйдет? Да ничего! Просто с каждым разом денег в кошельке будет все меньше и меньше, ибо мы их станем тратить. И так, пока мы не превратимся в голозадых шимпанзе. Чтобы стать человечеством, ни ты не должен бить меня, ни я тебя. Мы оба должны работать, создавая что-то новое. И тогда оба будем становиться все богаче и богаче. При этом мы оба не будем бояться поворачиваться друг к другу спиной. То есть, станем благородными людьми. Так понятно?
— Да! — Нуар парой коротких шагов подскочил ближе, повел саблю влево и резко, хлестко, по короткой дуге обрушил на голову лешего.
Варнак, более обученный рукопашному бою, нежели фехтованию, парировать не стал, а нырнул вперед, подсек ногу и толкнул Шеньшуна в бок, опрокидывая на землю, подскочил ближе, прижал клинок к горлу. Страж богов замер, сглотнув, чуть выждал, требовательно спросил:
— Ну?!
— Ты потерял саблю, — вздохнув, отступил Варнак. — Убивать безоружных бесчестно.
— Но ведь ты перебил на этой базе столько безоружных людей! — сев на дорожке, напомнил нуар. — Как это совмещается в твоем разуме?!
— Автоматчиков трудно называть безоружными, — ответил Еремей. — А остальные просто спят. Их укололи снотворным, чтобы не мешали на тебя охотиться.
— Благородно. — Шеньшун поднялся, подобрал клинок. — Но странно. Если ты будешь таким честным, как утверждаешь, а твой сосед постоянно станет бить тебя по голове — надолго ли хватит твоей духовной чистоты?
— Если кто-то ведет себя подло, это не повод становиться подлецом самому, — покачал головой Варнак. — Ведь если тебя покусала дворовая шавка, ты не становишься на четвереньки и не начинаешь кусаться сам.
— Получается, у подлецов всегда есть преимущество? Они могут кусаться и бить в спину, а ты нет!
— Вот тут ты ошибаешься, привратник, — покачал головой леший. — Проблема в том, что, если двуногие не признают законов благородных людей, если бьют честных донов