Смертный страж. Тетралогия

на их пути, заливали вонючим маслом, опрокидывали и распихивали по сторонам. А позади или даже вперемежку с этими чудищами шли все те же люди, спокойные и даже веселые, пахнущие дымом и потом, солярой и дегтем. Они что-то громко обсуждали, указывали чудищам, куда ползти и что ломать и затаптывать. Следом же подъезжали другие монстры, которые засыпали перемолотую гусеницами грязь песком и мелкими камнями, топили в глубине следы своего разбоя, трамбовали колесами.
Вывей и Белошейка по наивности сперва хотели затаиться и переждать — но чудища никуда не уходили с захваченных мест. Наоборот — наступали дальше и дальше, и в один из дней волкам пришлось выскакивать из-под самых гусениц и спасаться со всех ног, улепетывая под веселое улюлюканье двуногих.
Путь назад был отрезан железными монстрами, и поэтому пара повернула от опасности еще дальше в неизвестные земли, перескакивая асфальтовые ленты и перебегая железные дороги, пробираясь между бетонными коробками и гниющим среди склизких луж мусором. Спасало бездомную пару только обилие крыс. Чем реже среди травы встречались следы зайцев или лис — тем чаще попадались голохвостые крысиные выводки.
После нескольких дней, проведенных в поисках спокойного приюта, Вывей и Белошейка оказались и вовсе в невероятном лесу, в котором деревья стояли лишь изредка и далеко друг от друга, а вместо них высились огромные скалы, пестрящие норами двуногих — светящимися, шумящими, изрыгающими самые невероятные запахи. Под лапы теперь чаще попадал серый камень, чем мягкая сырая земля; здесь люди встречались так часто, что прятаться от них стало некогда и некуда, а между скалами постоянно носились железные чудища — пусть и не такие страшные, как напавшие на осиновую рощу бульдозеры.
Беглецы продвигались вперед и вперед в надежде на то, что это ужасающее место все же где-то закончится, уступив землю лесам, рощам и болотам — но чем дальше, тем страшнее был мир вокруг, теснее стояли каменные скалы, уже становились дороги, меньше встречалось деревьев. И когда, наконец, впереди показался небольшой уголок зелени, хоть немного похожий на родные чащи — Вывей и Белошейка тут же кинулись к нему, пролезли в узкую щель под забором, напились из прудика освежающей воды и быстро нашли укрытие для отдыха: длинную, темную и почти сухую бетонную трубу, в которой был навален всякий хлам, закрывая происходящее в глубине от посторонних взглядов.
Думали просто переждать и отдохнуть — но застряли надолго. Убежище оказалось удобным и надежным, обилие крыс и иной ленивой, не привыкшей к опасностям живности позволило набраться сил и обещало сытость в будущем. Возвращаться было некуда, идти куда — неизвестно. А люди… Волки вскоре привыкли и к ним. Здесь они не стреляли, не развешивали лент и флажков, никого не гоняли, не ломали деревья бульдозерами, не гоняли туда-сюда других железных чудовищ. Здесь они вообще не обращали внимания ни на что вокруг — если их самих первыми не побеспокоить.
Выбираясь поначалу только по ночам, Вывей быстро заметил, что двуногие шарахались, потели и напрягались, злились, только если он, оказавшись недалеко, останавливался и смотрел прямо на них. Если глядел в сторону — они словно не замечали волка, даже пробегая в нескольких шагах. Так было ночью, так было по утрам и вечерам. Невидимкой он оставался и днем, научившись правильному поведению. Поэтому зимой он уже снова выходил на охоту средь бела дня — почти не таясь и особо не опасаясь. Хотя, конечно, самую главную волчью заповедь он соблюдал неукоснительно: скрывать место логова от чужих глаз и охотиться только в удалении от него.
На душе стало мирно и спокойно, Вывей приоткрыл глаза, повел ушами, принюхался. Пока он дремал, вокруг не изменилось ничего. Чуть шелестела вода, накатываясь на вход в трубу слабыми волнами, посапывали сытые малыши, привалившись к его боку. Двое. Всего два щенка.
По весне Белошейка принесла четверых. Она была крепкой и здоровой, такими же крепышами оказались малыши. И пара уже перестала считать свой дом неудобным временным пристанищем. Оказалось — здесь можно жить, охотиться, растить детей. А потом…
Потом в теплый весенний день, когда снег оставался на газонах лишь мелкими седыми проплешинами, а трава успела поднять к небесам сочные зеленые листики, еще пахнущие землей, но уже хрусткие и совсем не горькие, они с Белошейкой пошли на охоту и у первой же помойки заметили нескольких неподвижных, хотя еще и теплых, крыс. Вывей мертвечиной мараться не захотел, не притронулся, ушел искать добычу в ближние дворы. Белошейка же, что выкармливала щенят молоком, была куда голоднее и поторопилась заглотить сразу всех…
К вечеру ее не стало. А вместе с нею, долго мучаясь от боли в животиках,