Бывший спецназовец Еремей Варнак служит телохранителем у чиновника высокого ранга. Получив тяжелое ранение, он оказывается при смерти. Вызванный из леса колдун-леший спасает героя…
Авторы: Прозоров Александр Дмитриевич
мимо, причем не так уж близко, прошел еще один двуногий? Причем прошел довольно далеко. Ведь от будки рядом с аттракционами его норы даже не видно!
Нужно ли впадать в панику?
Вдоль пруда он протрусил до своей норы, оглянулся в последний раз и спустился в уютную темноту.
Глава 6
За три спокойных дня он успел почти забыть о случившемся беспокойстве, когда вдруг, пересекая аллею с фонтаном, Вывей вдруг услышал этот голос снова:
— Видишь, я же говорил. Самый настоящий волк.
От неожиданности он даже остановился и, вопреки привычке, посмотрел прямо на двуногого. Тот, розовощекий и пузатый, в красной куртке и синих джинсах, сидел на скамейке довольно далеко еще с одним мужчиной — небритым, в зеленой ветровке и выцветшей шляпе.
— Смотри, как на тебя уставился, — с хрипотцой ответил второй. — Прямо как слышит.
Вывей спохватился, опустил голову, перебежал аллею до конца и, скрываясь за кустами, подобрался к излишне любопытным двуногим ближе. Но те уже поднялись и спокойно уходили к фонтану, за которым был выход на самую оживленную из улиц. Похоже, о замеченном волке они успели забыть так же быстро и легко, как и изумиться его появлению в городском парке.
Впрочем, таково свойство памяти у всех. И у людей, и у волков. Вывея печаль о погибшей подруге тоже тревожила все реже и реже. Беда осталась в прошлом. Неделя уходила за неделей, унося далекую зиму и короткие дни, весна набирала силу, все выше поднимая траву на газонах и бурьян у помоек и заброшенных свалок, крыс становилось все больше, что позволяло волку встречать закаты в сытости, а его двум малышам — быстро набирать вес.
Жизнь вновь казалась простой и спокойной, будущее — благополучным, когда Вывей, в очередной раз промчавшись через аллею и потрусив в тени кустов к каменному дому за летней эстрадой, внезапно наткнулся на едко пахнущую анисом, трясущуюся ленту, что тянулась от дерева к дереву сразу в три ряда. Не желая рисковать, волк повернул влево, двигаясь в нескольких шагах от препятствия, когда вдруг впереди послышался лай, громкие человеческие голоса, свист, и сразу множество людей и собак заступили ему путь, быстро двигаясь навстречу.
Память резануло давнишним ужасом: когда точно так же его родную стаю согнали с привычных угодий, и в грохоте оглушительных выстрелов бесследно сгинули и родители, и братья, и сестры. Вывей сорвался со всех лап, спасаясь, пока его еще не успели заметить безжалостные враги, промчался через кустарник к аллее — но и тут заметил впереди едко пахнущую ленту, повернул вдоль нее, холодея от предчувствия смерти, припустил к единственному тихому месту, где еще не появились двуногие, где еще оставалась последняя надежда спастись…
И как уже не раз случалось в последние дни — он ощутил в себе чужие, непонятные и незнакомые мысли и чувства. Очень сильные мысли и чувства. Но в этот раз они кричали, что в самом тихом месте всегда и стоят стрелки. А потому кинуться даже на загонщиков — и то надежнее и безопасней. И что справа — всего лишь лента. Да, она пахнет человеком и еще какой-то гадостью, да, она — знак присутствия двуногих врагов, признак опасности, которой следует всячески избегать. Но все равно это — всего лишь тонкая красно-белая ленточка.
Это было безусловной глупостью — но близкая гибель, страх за малышей, что рисковали остаться сиротами и сгинуть от голода, дыхание преследователей чуть ли не в затылок и мысль о стрелках впереди, уже поднимающих ружья… Все это вместе взятое, подкрепленное острым позывом, почти приказом, исходящим от странного и чужеродного мышления внутри, миг слабости — и тело словно само по себе совершило великую глупость.
Волк вдруг свернул прямо на ненавистный запах, прямо на опасность, о которой буквально кричал весь его опыт, все его инстинкты и… И перепрыгнул ленточку, едва не коснувшись ее брюхом, пулей промелькнул через аллею, промчался вдоль дорожки к кафе и затаился у постамента, под летчиком в меховой шапке и рукавицах, устало взирающим на вездесущих голубей. Возвращаться сейчас к норе он не мог — дабы на собственном хвосте не привести преследователей к логову и беззащитным малышам.
Прождав примерно половину дня, Вывей выбрался из укрытия, но все равно направился не к дому, а в обратную сторону, обогнув пруд с утками и добежав до фонтана. Здесь он опять затаился, прислушиваясь к происходящему по ту сторону аллеи. Из-под крон доносились голоса, детский смех, оттуда пахло углями, дымом, жареным мясом и хлебом. Но не было ни лая, ни криков мужчин, ни металлических лязгов, что в лесу почти всегда издалека выдают двуногих врагов. Похоже, загон, устроенный ими в здешнем куцем лесу, уже успел завершиться. И в ближайшие дни крыс там, наверняка,
