Это — приключения Аниты Блейк. Приключения отчаянной охотницы на «народ Тьмы» — вампиров, вервольфов, зомби и черных магов. Охотницы на «ночных охотников», нарушивших закон. Охотницы на убийц — неумерших и бессмертных… Смерть умеет смеяться. У смерти — нехорошая улыбка. Безумная улыбка зомби, восстающих из могилы, чтобы нести гибель живым.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
все дальше и дальше, пока не покрыла всю землю вокруг толстым и ровным слоем. Все могилы, что я обходила для Дольфа. Все, кроме тех, с привидениями – потому что их магия связана с душами, а некромантия душами не занимается.
Я чувствовала каждую могилу, каждый труп. Я чувствовала, как они восстают из праха – все, начиная от дряхлых скелетов и, кончая теми, кто был похоронен недавно.
– Поднимайтесь из могилы все мертвые, кто слышит мой зов. Восстаньте и послужите мне! – Не называя имени, я не смогла бы поднять и одного мертвеца, но сила двух человеческих жертв была так велика, что мертвые не могли ей противиться.
Они выныривали из-под земли, как пловцы из воды. Земля подо мной ходила ходуном, как шкура лошади на скаку.
– Что ты делаешь? – спросила Доминга.
– Оживляю мертвых, – ответила я. Возможно, в моем голосе что-то было. Возможно, она это почувствовала. Как бы там ни было, она побежала к кругу, но было уже поздно.
Из земли у нее под ногами высунулись руки. Мертвые пальцы схватили Домингу за щиколотки и повалили в траву. Я потеряла ее из виду, но не потеряла власти над зомби. И я приказала им:
– Убейте, убейте ее.
Трава задрожала и заколыхалась, как водная гладь. Ночь наполнилась мерзкими важными звуками разрываемой плоти, треском костей и воплями Доминги.
Потом они оборвались. Я чувствовала, как мертвые руки разрывают ей горло. Трава почернела от крови Доминги.
Ее заклинание развеялось на ветру, но я уже в нем не нуждалась. Теперь магия властвовала надо мной. Я парила, как птица в восходящих потоках, и сила, поддерживающая меня, была такой же плотной и иллюзорной, как воздух.
Сухая просевшая земля вспучилась над могилой предка Гарольда Гейнора. Бледная рука взметнулась ввысь. Вторая рука проникла сквозь трещину. Зомби разорвал сухую землю. Я слышала, как и другие древние могилы открываются в летнюю ночь. Предок Гарольда Гейнора пробил себе путь из забвения, как и хотел его потомок.
Мертвецы окружили Гейнора, сидящего в инвалидном кресле на гребне холма. Великое море зомби на различных стадиях разложения сомкнулось вокруг него. Но я еще не отдала им приказ. Они не тронут его, пока я им не прикажу.
– Спроси его, где сокровище! – крикнул Гейнор.
Я посмотрела на него, и все зомби, следуя моему взгляду, тоже уставились на калеку. Он не понимал. Гейнор был таким же, как все богатые люди. Они приравнивают деньги к могуществу. А это совсем разные вещи.
– Убейте этого человека, Гарольда Гейнора, – громко сказала я.
– Даю миллион долларов за то, что вы его оживили. Независимо от того, найду ли сокровище, – прокричал Гейнор.
– Мне не нужны твои деньги, Гейнор, – сказала я.
Зомби двигались со всех сторон, они шли, простирая к Гейнору руки, прямо как в фильмах ужасов. Иногда Голливуд поразительно точен в деталях.
– Два миллиона, три миллиона! – Его голос прервался. В отличие от меня он видел, как умирала Доминга. И знал, что его ждет. – Четыре миллиона!
– Недостаточно, – сказала я.
– Сколько? – крикнул он. – Назови свою цену!
– Я уже не могла его видеть. Зомби скрыли его от меня.
– Никаких денег, Гейнор, – только твоя смерть. Этого будет достаточно.
Его крики стали бессвязными. Я чувствовала, как мертвые пальцы впиваются в него и мертвые зубы рвут его тело.
Ванда обхватила мои ноги.
– Не надо, не убивай его! Пожалуйста!
Я поглядела на нее. И вспомнила покрытого кровью плюшевого медведя, крошечную детскую ручку с глупым пластмассовым кольцом на пальчике, залитую кровью спальню, детское одеяло.
– Он заслуживает смерти, – сказала я. Я слышала собственный голос будто издалека. И он казался мне чужим.
– Ты не можешь просто убить его, – сказала Ванда.
– Смотри и увидишь.
Она попыталась подняться, цепляясь за меня, но не смогла удержаться и снова упала, рыдая, к моим ногам.
Я не понимала, как Ванда может просить сохранить Гейнору жизнь после того, что он с ней сделал. Любовь, наверное. В конце концов, она действительно его любила. И это, вероятно, самое печальное во всей истории.
Когда Гейнор умер, я это почувствовала. Когда руки и рты почти всех мертвецов обагрились его кровью, они остановились. Они повернулись ко мне в ожидании новых приказов. Сила все еще бушевала во мне. Я ни капельки не устала. Сумею ли я отправить их всех на покой? Будем надеяться.
– Возвращайтесь, все возвращайтесь в свои могилы. Покойтесь с миром в земле. Возвращайтесь, возвращайтесь.
Они заколыхались, как камыш на ветру, а потом один за другим вернулись к могилам. Они легли на иссушенную твердую землю, и могилы их поглотили, словно волшебные зыбучие пески. Земля слегка вздрогнула,
