Это — приключения Аниты Блейк. Приключения отчаянной охотницы на «народ Тьмы» — вампиров, вервольфов, зомби и черных магов. Охотницы на «ночных охотников», нарушивших закон. Охотницы на убийц — неумерших и бессмертных… Смерть умеет смеяться. У смерти — нехорошая улыбка. Безумная улыбка зомби, восстающих из могилы, чтобы нести гибель живым.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
шелестела и шептала, как сухие осенние листья. Если применить огнеметы, начнется пожар, как в степи. И нам очень повезет, если мы сумеем от него убежать. Но огонь – единственное, чем можно остановить зомби. Если, конечно, это был зомби, а не что-то еще.
Я покачала головой и пошла вперед. Сомнения ничего не дадут. Действуй так, словно знаешь, что делаешь, – вот мой жизненный принцип.
Я уверена, что сеньора Сальвадор совершила бы определенный обряд или принесла жертву, чтобы найти могилу, из которой подняли зомби. У нее гораздо больше жизненных принципов, чем у меня. Разумеется, ее жизненные принципы позволяли ей ловить души и совать их в гниющие трупы. Не могу представить, чтобы я кого-то возненавидела до такой степени. Убить – пожалуйста, но я бы не стала заставлять душу врага томиться в разлагающемся теле. Нет, это хуже, чем любая жестокость. Это зло. Домингу надо остановить – а остановить ее способна лишь смерть. Я вздохнула. Это проблема для другой ночи.
Звук шагов Дольфа у меня за спиной ужасно мешал. Я поглядела через плечо на этих двух истребителей. Им приходилось истреблять разную пакость – от термитов до вампиров, но вампиры – трусы, это просто стервятники. А тот, за кем мы охотимся, – не стервятник.
Я чувствовала, как они все трое смотрят мне в спину. Их шаги казались мне громче моих собственных. Я пыталась отвлечься и начать поиск, но все, что я слышала, был только звук их шагов. А все, что чувствовала, – страх белобрысой истребительницы. Это мешало сосредоточиться.
Я остановилась.
– Дольф, мне нужно больше места.
– В каком смысле?
– Отойдите немного назад. Вы не даете мне сосредоточиться.
– Мы можем не успеть прийти тебе на подмогу.
– Если зомби выскочит из-под земли и вцепится в меня… – Я пожала плечами. – Что вы будете делать – поливать нас огнем, чтобы зажарить обоих до хрустящей корочки?
– Ты говорила, что огонь – единственное оружие, – сказал Дольф.
– Это верно: но если зомби кого-нибудь схватит, не обязательно поджаривать жертву.
– Если зомби схватит кого-то из нас, нельзя использовать огнеметы? – переспросил Дольф.
– В точку.
– Ты могла бы сказать мне и раньше.
– Я только что об этом подумала.
Дольф хмыкнул:
– Прекрасно.
Я пожала плечами.
– Я учту твою критику. Да, это моя оплошность. А теперь отойдите назад и дайте мне сделать свою работу. – Я наклонилась к Дольфу и прошептала: – И следи за женщиной. Она, похоже, так боится, что скоро начнет палить по каждой тени.
– Это истребители, Анита, а не полицейские или экзекуторы.
– Но сегодня ночью наша жизнь, возможно, будет зависеть от них, так что присмотри за девушкой, ладно?
Он кивнул и оглянулся на истребителей. Мужчина улыбнулся и кивнул. Девушка продолжала пялиться в темноту. Я чувствовала ее страх.
Она имела право бояться. Почему же меня это так беспокоит? Потому что мы с ней – единственные женщины здесь и должны быть лучше мужчин. Храбрее, проворнее и так далее. Таковы правила игры с большими мальчиками.
Я вошла в траву и стала ждать, но все, что я пока слышала, был тихий, сухой шепот травы. Словно она пыталась что-то сказать мне сдавленным, испуганным голосом. Испуганным. Казалось, трава боится. Глупость какая-то. Трава не чувствует ни черта. Это боялась я, и пот сочился из всех пор моего тела. Здесь ли убийца? То существо, которое превратило человека в кусок сырого мяса. Может быть, оно рядом, в траве? Прячется, поджидая жертву?
Ни у одного зомби не хватило бы на это мозгов – но эта тварь оказалась достаточно умна, чтобы скрыться от полиции. Очень умно для трупа. Слишком умно. Возможно, это вообще не зомби. Нашлась, наконец, вещь, способная напугать меня больше, чем вампиры. Смерти я не особо боюсь. Убежденная христианка и все такое. Как умереть – другое дело. Быть съеденной заживо. Один из трех самых не любимых мной способов уйти из жизни.
Кто мог бы подумать, что я буду бояться зомби, какого бы то ни было зомби? Довольно забавно. Но лучше я посмеюсь над этим потом, когда у меня во рту не будет так сухо.
Меня окружала атмосфера тихого ожидания, какая всегда бывает на кладбищах. Будто мертвые дружно затаили дыхание и ждут – но чего? Воскрешения? Может быть. Но я слишком хорошо знаю мертвых, чтобы считать это единственным ответом. Мертвые – как живые. Такие же разные.
Как правило, человек, умирая, отправляется на небеса или в ад, и этим все кончается. Но некоторые, по разным причинам, по этому пути не идут. Призраки, беспокойные духи, жестокость, зло или просто растерянность – все это может задержать духа на земле. Я не говорю – душу. В это мне плохо верится; но какая-то память о душе, ее сущность, задерживается.
