Бывший сотрудник МВД по прозвищу Старик, даже выйдя на пенсию, не прекращает борьбы с преступниками… И сознательно становится приманкой для опасных бандитов, ограбивших инкассаторскую машину.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
пикантными похождениями, что обсуждают и смакуют всякие грязные типы и на что, не без умысла, расчетливо намекнул сам Спирька, чтобы вывести его из себя.
Мария почувствовала — вопрос получился риторическим.
— Ты ведь знаешь, я выпиваю очень умеренно и никогда не теряю контроля над собой. Даже если выпито много, это не значит, что пили поровну…
Спирька уверял — именно поровну. Да какое значение имеют детали! Кто сколько выпил — велика важность! Дело не в частностях, о которых она говорит, а в главном, что обходит молчанием. Хотя и намекнула, мол, может позволять вольности, обычно расцениваемые как предосудительные, но это ничего не значит: в последний миг она превращается в неприступную крепость! В тот самый миг, когда свидетелей такому удивительному превращению уже не бывает…
— И вообще, — Мария перешла в атаку. — Я тебе уже говорила насчет наших отношений с Валентином! Сейчас я повторялась! Надеюсь, ты удовлетворен? Или хочешь обсудить кого-либо еще? Давай! Кто же следующий?
Неприкрытая враждебность тона испугала Элефантова. Копаясь в прошлом, он может только озлобить Марию и потерять ее совсем.
— Да нет, ты меня не так поняла, — жалко залепетал он опять. — Я никого не хочу обсуждать и не хочу раздражать тебя…
Он оправдывался, и в глубине души это было ему противно. Ведь он же ни в чем не виноват.
— Ну ладно, — Мария смягчилась. — Мне пора.
— Я тебя провожу.
Несмотря на возражения, он на такси отвез Марию и, прощаясь, крепко сжал ем предплечье.
— Спасибо тебе.
— За что? — улыбнулась она.
— За то, что пришла. И не сердись, я не хотел сказать ничего обидного.
Мария кивнула и, не оборачиваясь, пошла к дому.
Возвращаясь к себе, Сергей, как всегда после близости с Марией, ощущал душевный подъем, прилив сил, бодрость и уверенность. Правда, внутри копошился червячок. Тоже как всегда. «Почему она всегда ставит мне в пример Спирьку? Разве бесхребетность и неуважение к себе — это достоинства? Какими мерками она руководствуется?»
И, как всегда, он не давал простора этим мыслям, возвышенно думал о своей возлюбленной, не подозревая, что уже включен механизм бомбы, которая вдребезги разнесет все иллюзии на ее счет.
Назавтра Элефантов опять уехал в Москву. Его вопрос стоял последним в повестке дня ученого совета, но он был спокоен: Карпухин сказал, что серьезных возражений ни у кого нет — обычные замечания по мелочам. И точно.
Председатель кратко доложил суть дела, охарактеризовал предложение Элефантова как новое и представляющее несомненный интерес, суммируя мнения членов совета, предложил доработать представленный материал, в частности, показать практические возможности внечувственной передачи информации, после чего на следующем заседании совет даст рекомендацию включить тему в план их института. Другие мнения есть? Других мнений не было. Обсуждение вопроса заняло пять минут.
— Доволен? — спросил Карпухин. — За месяц успеешь?
«Успею за два дня», — хотел ответить Элефантов чистую правду, но передумал.
— Постараюсь. Хотя замечания накидали серьезные.
— А что ты думал, брат, у нашей фирмы уровень — будь здоров!
На улицу Элефантов вышел в хорошем настроении.
— Постой, Серега, — его догнал Володя Калина, завотделом беспроволочной связи.
— Мечты сбываются, старик! Рад за тебя. Все сбывается, если изо всех сил бить в одну точку. Правда, — он хохотнул, — вопрос в том, сколько уйдет на это времени. Иногда всю жизнь простучишь, как дятел, а результатов — никаких! Так что тебе повезло.
Володя был умным парнем, довольно известным, несмотря на молодость, теоретиком и хорошим администратором. Ко всему этому — большим жизнелюбом, балагуром, знатоком бесчисленного количества анекдотов и постоянным тамадой на любых застольях. С Элефантовым они испытывали взаимную симпатию.
— Понял, к чему я клоню?
По его хитрому прищуру Сергей, конечно, все понял, но решил подыграть и постарался изобразить недоумение.
— Не совсем.
— Странно, ты же сообразительный парень. Видно, у тебя избирательная непонятливость. С тебя же причитается!
— Ну что ж, придется уступить такому прямолинейному натиску. Куда пойдем?
— О, я знаю чудесное местечко неподалеку.
Калина заговорщически взял его под руку.
— Как ты насчет кавказской кухни?
Элефантов подкатил глаза и восторженно покачал головой.
— Отлично, там
