Сначала свадьба

– восхитительное, волнующее ощущение. Волосы приятно пахли каким-то нежным душистым мылом.
– Всю свою жизнь, с раннего детства, Хедли оставался болезненным и мечтательным, – начала Ванесса. – Шумным играм со сверстниками предпочитал разговоры в каком-нибудь уединенном живописном уголке. Поначалу я сидела рядом с ним из жалости – меня-то как раз тянуло побегать и попрыгать. Но с Хедли было интересно: он многое знал, с жадностью поглощал книгу за книгой и бесконечно мечтал. Став постарше, включил в мечты и меня. Нам предстояло вместе путешествовать по миру, знакомясь с жизнью самых разных народов. Он… он любил меня. Его чудесная улыбка согревала и притягивала, а глаза походили на омуты: в их бездонной глубине можно было утонуть. Да и мечты тоже увлекали и заставляли забыть обо всем на свете.
Они подошли к деревянной скамейке, и, не прерывая объятия, Эллиот усадил жену.
– И вот однажды я вернулась с небес на землю и обнаружила, насколько безжалостна действительность. Хедли был тяжело болен. Смертельно. Думаю, я поняла это раньше остальных… Родители с детства внушали мне, что скорее всего придется остаться старой девой, потому что и Мег, и Кейт, и все соседские девочки были гораздо красивее. Но мне все равно хотелось выйти замуж, а Хедли считался блестящей партией: он был сыном сэра Хамфри Дью и жил в Рандл-Парке. Но для меня решающими оказались вовсе не эти обстоятельства. Суть наших отношений заключалась в том, что я была ему необходима. Став женой Хедли, я могла исполнить его главную, заветную мечту, тем более что сомнений не оставалось: все остальные мечты и планы совершенно нереальны. Хедли очень любил меня…
Ванесса дрожала, а пальцы нервно теребили подол платья. В голосе слышалась боль. Виконт снял сюртук, заботливо укутал жену и снова обнял.
– В глубине души я не хотела связывать свою судьбу с Хедли, – призналась Ванесса почти шепотом. – Он был болен, слаб. Он умирал. А я хотела жить. И несмотря на красоту, вовсе не находила его физически привлекательным. Очень корила себя за это и постоянно лгала. Все время твердила, что обожаю.
– Раскаиваешься? – поинтересовался Эллиот.
– Нет, что ты! – горячо возразила Ванесса. – Сожалею лишь о том, что так и не смогла влюбиться в него по-настоящему. Я действительно его обожала, любила всем сердцем и душой. Но не была влюблена.
Всего каких-нибудь несколько недель назад, услышав подобную путаницу, виконт лишь раздраженно покачал бы головой. Но странно: сейчас он прекрасно понимал, что жена имела в виду, поскольку и сам научился различать тонкие оттенки чувств.
– Но ты подарила Хедли лучшую любовь на свете, – заверил Эллиот. – Ту, которая лишь отдает и ничего не просит взамен.
– Я тоже многое получала, – возразила Ванесса. – Хедли отдавал ничуть не меньше, чем я. Научил искусству жить настоящим днем, радоваться малому и смеяться в лицо трагедии. Научил терпению и достоинству. А еще научил двигаться вперед. Перед самой смертью велел снова полюбить, выйти замуж и найти счастье. Сказал, что я должна все время смеяться. Он… – Ванесса так и не смогла продолжить: помешали рыдания.
Эллиот уткнулся носом в мягкие душистые волосы и поцеловал теплую макушку.
– Он любил меня, – наконец договорила Ванесса. – А я любила его. Прости, Эллиот, очень любила.
Виконт приподнял лицо жены и поцелуями осушил соленые слезы.
– Никогда не извиняйся за эту любовь, – прошептал он ей в губы. – И никогда от нее не отказывайся. Конечно, ты любила Хедли. Это прекрасно. Если бы не любила, то не была бы собой – той Ванессой, которую я знаю.
– Значит, ты не так уж горько раскаиваешься в том, что женился на мне? – спросила Ванесса, легко прикоснувшись пальцами к смуглой щеке.
– А разве когда-то раскаивался?
– По-моему, да. Во всяком случае, сам ни за что меня не выбрал бы. Некрасивая и строптивая – постоянно с тобой спорила.
– Да, порой отчаянно действовала на нервы, – подтвердил виконт. – Вспоминаю.
Как он и предполагал, Ванесса засмеялась.
– А вот некрасивой никогда не была. Скорее, напоминала нераспустившийся бутон розы. А теперь расцвела. Разумеется, я ничуть не раскаиваюсь в том, что женился.
– О! – вздохнула Ванесса. – До чего же я рада! Значит, мне все-таки удалось подарить тебе душевный комфорт? И немного счастья?
– И немного удовольствия, – продолжил Эллиот. – Да, и первое, и второе, и третье. А что чувствуешь ты?
– Я тоже счастлива, – призналась Ванесса и легко поцеловала мужа в губы – тем невесомым летучим поцелуем, который мгновенно воспламенял.
Виконт решил, что пришло время громких слов и красивых признаний. Если бы он не был женат, то именно сейчас следовало бы торжественно