Сначала свадьба

ли Ванесса красивой?
Эллиот закрыл глаза и постарался представить жену такой, какой впервые увидел на балу в Трокбридже, когда она стояла рядом с подругой в тусклом бесформенном платье цвета лаванды.
Красивая?
Едва заиграла музыка и он повел ее в танце, она улыбнулась и просияла радостью. А когда он попытался пошутить и сказал, что все дамы, подобно ей, ослепительно красивы, она запрокинула голову и от всей души рассмеялась, ничуть не обидевшись на то, что комплимент предназначался не ей одной.
И вот сейчас она лежала в его объятиях обнаженной и спала блаженным сном.
Красивая?
Да, она обладала удивительной красотой, не броской, как у Анны, но более утонченной и изысканной. Это была красота гармонии души и тела, красота, освещенная внутренним светом.
С этой мыслью Эллиот погрузился в сон.
Ванесса нервничала. Еще бы! Сегодня предстояло отправиться с визитом к самой королеве! Совсем недавно она и помыслить не смела о таком! Закусив губу, Ванесса придирчиво осматривала свой наряд.
Широкая голубая юбка крепилась на жестких обручах. Корсаж тоже был голубым, но его украшала переливающаяся на свету серебряная вышивка. Поверх кринолина надевалась еще одна юбка: сшитая из кружева глубокого синего цвета, она открывалась спереди, создавая насыщенную гамму оттенков. Синими были и длинный шлейф, и ленты, спускавшиеся с расшитой серебром широкой ленты, украшавшей волосы. К ленте крепились голубые и серебряные перья – при малейшем движении они плавно покачивались. Руки до локтей скрывались в серебристых перчатках.
– Вот это да! – не сдержалась Ванесса, разглядывая себя в огромном зеркале гардеробной, пока горничная суетилась вокруг и доводила наряд до совершенства. – Смотри-ка, я действительно красивая. Эллиот оказался прав!
Она радостно рассмеялась: зеркало ей льстило. Если бы можно было всегда так одеваться! Но для этого следовало родиться на полсотни лет раньше. Правда, тогда она годилась бы Эллиоту в бабушки. Нет уж, спасибо!
– Ну конечно, ты прекрасна! – Кэтрин подошла и обняла сестру. Правда, пришлось сделать это осторожно, чтобы что-нибудь не помять. – И почему только многих возмущает эта приверженность королевы к старомодным фасонам? По-моему, они чудесны. С удовольствием носила бы каждый день.
– И я думала о том же, – призналась Ванесса.
Внимание Маргарет, однако, привлекло другое ее замечание, брошенное вскользь.
– Так, значит, виконт Лингейт сказан, что ты красива? – уточнила она.
– Да, сегодня ночью, – беззаботно подтвердила Ванесса, выпрямляя шов на левой перчатке. – Глупый.
– Вовсе не глупый, а напротив: очень восприимчивый и проницательный, – горячо возразила Маргарет. – Значит, все хорошо, Несси?
Ванесса с улыбкой посмотрела в участливые глаза сестры. Да, нынешней ночью супруг действительно вел себя неразумно. Трудно понять, что на него нашло. Но что бы ни нашло, а проснулась Ванесса счастливой. Супруг приказал считать себя красивой, а ведь во время венчания она дала клятву во всем его слушаться.
Глупый!
Ванесса проснулась рано утром в той же позе, в которой уснула: в объятиях Эллиота, уткнувшись щекой ему в плечо. И он все еще оставался в ней – правда, сейчас снова стал очень большим и очень твердым. Почувствовав, что она уже не спит, муж перевернул ее на спину, ни на мгновение не размыкая объятий, и снова одарил любовью, на сей раз, правда, быстрой. А потом ушел к себе.
И не поблагодарил, чему Ванесса очень обрадовалась.
С тех пор она его еще не видела. Горничная принесла завтрак в постель – очевидно, по распоряжению господина. А потом начались приготовления к торжественному выходу, и настроение постоянно металось из крайности в крайность, от восторженного возбуждения к тревоге и страху.
То и дело заходили свекровь и золовка; обе придирчиво контролировали работу горничной. Потом приехали Маргарет и Кейт – они не могли не проводить сестру на столь ответственный раут. Стивен ждал внизу вместе с Эллиотом. Обоим тоже предстояло явиться ко двору: Виконт Лингейт собирался представить графа Мертона принцу Уэльскому на традиционном мужском приеме.
– Кейт права, – заключила Маргарет. – Ты, Несси, действительно выглядишь прелестной. И дело, конечно, не только в платье. Если лорду Лингейту удалось придать твоему лицу такое сияние, то, думаю, можно простить тебе то предложение, которое ты ему сделала.
– Что-что? Что ты сделала? – изумленно воскликнула Кэтрин.
– Мы с Маргарет знали, что виконт собирается на ней жениться. Но она не хотела выходить за него, а я хотела. И потому сама предложила ему руку, прежде чем он решился на окончательный шаг, – торопливо