Неприветливая девушка, оставшаяся без родных, покинула интернат и вступила в мир, не имея ни средств, ни связей. Только упрямство и билет туда, ехать куда не собирается. В содружестве с Ольгой Амбарцумовой и Al1618.
Авторы: Калашников Сергей Александрович, Al1618, Амбарцумова Ольга
не удалась, Ёжка прекратила свои странные действия и виновато всхлипнула, пряча лицо в его подмышке, но держалась крепче клеща-пухоеда.
— Зато будет теперь знать, как за старшими подглядывать. — Раздался от входа в шалаш насмешливый голос Колышка, третьего из их «подростковой» группы.
Вновь прибывший втянул ртом воздух и скорее восхищенно, чем недовольно, буркнув: «Ёжка, ты что творишь? Совсем мозги потеряла? И нас заодно без них оставишь!» — вытащил из поклажи и разбрызгал в воздухе содержимое спецбаллончика для маскировки запахов, после чего бросил его Ёжке.
Девушка только виновато прижала ушки, и попыталась еще больше спрятаться в подмышке начавшего приподниматься защитника.
— Хороший он у тебя — береги его. — Непонятно, но с душой сказал Колышек, и тут же вернулся к своему обычному спокойному тону: — Но все же, о чем ты думала?
— Ну-у-у, — виновато протянула девушка, пряча глаза, — что они «это»… А они, они… — тут самообладание ей изменило, и она поспешила спрятаться за спину Мишутки, охватив его сразу четырьмя лапами.
— Хорошая она у тебя, береги ее, — подмигнул нахал, совершенно обалдевшему от такого поворота Мишутке, — а «Это» в приличном обществе называется «коитус».
И став задумчивым, добавил:
— А вот то, что сотворили наши старшие, намного серьезнее обычного «перепиха». Это называется «брачный танец»: так очень и очень давно наши предки чувства проясняли. Я специально реконструкцию одного академика смотрел, все позы один в один, вот только не ожидал, что тут окажутся такие знатоки дописьменных обычаев… Или им это подсказали духи предков?
В деревеньку ребята прибежали вскоре после полудня. Луки дома не оказалось — всё еще мотается где-то в лесах. Зато их встретила Маруся:
— Ой, Дара! Как здорово, что ты пришла. А я так и не отыскала дядю Сидора. Решила его тут дождаться. Пойдём, познакомлю тебя с Маринкой и Рустамкой, с тётей Февроньей и Алевтиной Васильевной. А ты, Вадик, какими судьбами здесь?
— В город мне надо добраться. Не знаешь, с кем сговориться, чтобы отвезли?
— А чего тут знать? Вон посудина у берега качается. Через часок-другой отправится аккурат в Ново-Плесецк. Так что, сговаривайся с Рустамкой. Ну да она никому не отказывает, — проговорила Маруся с каким-то особенным выражением, будто намекая на что-то этакое, фривольное. Даре сразу сделалось тревожно.
Женщины привычно занимались стряпнёй и чесали языками. Дара легко нашла себе среди них занятие, поглядывая время от времени на статную девушку, с редким именем. Никак не узнавая в этой красавице ту самую голенастую, с которой водила знакомство в детстве. А спросить хотелось. Но как?
— Рустамка! А не было ли у тебя в детстве обреза из винтовки Крнка? — нашла, наконец, подходящий вариант.
— Как же, как-же! Был. Только разорвало его. Сказали, что в нём от старости весь мартенсит деградировал, вот и не выдержал ствол полного заряда. Ну да тому уж сколько лет! Чего это ты вдруг вспомнила?
— Так я родилась тут, на Прерии, и до шести лет жила. Помню вот: «Кондрашка — рыбашка и дочь его Русташка». Это ведь про тебя.
— Уй-юу-у! Я тебя и не признала. Ты же со своей мелкопулькой всегда на прогулке шла впереди меня, чуть левее, — Дару так потискали, что косточки затрещали. — А потом дядя Ляпа тебя на рейсовик до Земли посадил, как родители твои с верховьев Белой не вернулись. Говорил — родственники какие-то там у тебя были, а он твоему бате обещал. Вот не думала, что ты вернёшься, да ещё и с Хозяином поладишь, — она озорно подмигнула. — И что он только в тебе нашёл — кожа да кости! Ты вообще, как там на Земле устроилась? Где жила, на кого училась?
— Не нашлись мои родственники. Сразу оказалась в детском доме, там и школу закончила. Подумала — что мне на Земле делать? Кому я там нужна? Вот и вернулась, — рассказывать всю правду совершенно не хочется, а так тоже получается не ложь. Жаловаться же на жизнь — этого от неё не дождутся.
— Слушай, так про Хозяина-то, расскажи. Бают, он за это самое награждает так, что и представить себе трудно, — Рустамке явно не очень интересно про дела земные.
— За что, за это самое? — Дара, конечно, намёк поняла, но несколько растерялась.
— Ну, за невинность девичью, за что же ещё?!
— Ой! Наверное мне бестолковый Хозяин попался. Или Хозяйка за ним строго приглядывала? А только ничем, кроме танца под звёздами он меня не одаривал. Хотя, ещё показал, как по воде ладошкой хлопать.
— Баяли, если кто
