Снайпер. Дара

единицы высококлассных специалистов-универсалов, которых берегут как зеницу ока?
Почему уже наверно четыре десятка лет, регулярно всплывает вопрос о том, чтобы убрать из снайперской винтовки автоматику и сделать ее чуть ли не неспособной к перезарядке в полевых условиях? Все верно — зачем «одноразовому» снайперу многозарядное оружие? Дескать, лучше пусть будет один, зато точный заряд с повышенными поражающими характеристиками.
И ведь что их останавливает — что снайперов после этого просто перестанут бояться — к чему бояться безоружного? — и не будут больше тратить столько сил на борьбу с ними.
Вопросы есть? — а если нет, то даю вам, товарищи курсанты, сорок минут на утереть слезы и сопли, да на написание рапортов о переводе в любой другой вид войск. Настоятельно рекомендую проситься в охрану гражданских. Там вашим умениям стрелять самое место, и дело хорошее — детишек и женщин от зверья охранять. Чтобы тем, кто будет воевать, о семьях можно было не беспокоиться.
От себя гарантирую, что никто вас трусами считать не будет, и вообще никаких выводов не последует, кроме позитивных. Ваше нахождение здесь — преступление перед здравым смыслом. Не имеете вы еще права умирать — сначала детишек заведите, поднимите, и только потом уже можете считать, что можете распоряжаться своей жизнью.
Сорок минут. Разойдись!

Проводив взглядом спины уходящих, Дара без сил плюхнулась рядом с рюкзаком — разговор выпил ее до донышка. Оставалось только лечь — чтобы ребята не видели подгибающихся коленей, и закинуть за голову сцепленные руки — чтобы не было заметно, как дрожат пальцы их несгибаемого инструктора. Ну и смотреть в небо.
В бездонной глубине плыли облака. Им совершенно наплевать, что творится внизу, а особенно — в душе видимого с такой высоты как крохотный муравьишка, человечка. Зато ей самой понадобилось срочно разобраться в себе — слишком многое подняли из души её собственные слова. Но мешали эмоции.
Оставалось только шипеть сквозь сомкнутые зубы: — «Ну Прима, ну ты и сука… Чтоб тебя черти в аду жарили! На сковородке, в смысле… а то для тебя это уже будет не ад…», — и ждать пока колышущаяся в душе темная бездна придёт к спокойствию. Вот и самой ей стали понятны ранее неясные вещи вроде: «зачем заключать контракт с подобранной на улице девочкой?» или «почему второй номер стреляет первым?», или «что за странная подготовка, прям как в войну — месяц, два — и в строй», или странный их выход на объект, с минимальными мерами по обеспечению безопасного отхода.
Ответы просты, — «потому, что второй номер — одноразовый». Никто не собирался платить ей обещанные деньги потому, что шансов выполнить задачу и после этого уцелеть — практически не было. Ничего личного — попадет, хорошо, промажет — более опытный «первый» выполнит задачу. И с минимальным риском для себя — средства поражения невозможно перенацелить мгновенно. Поэтому у него, первого номера, будет время, тот самый «снайперский зазор».
И ведь это не похоже на личное изобретение чересчур находчивой Примы. Это как бы — система. Ведь она не слепая — замечала странное отношение к себе в учебке, сочувственные взгляды, бросаемые исподтишка командирами «бэшников», странные слова полковника. Похоже многие вокруг нее прекрасно всё знали и просто молчали. По разным причинам.
Перед внутренним взором Дары встали лица, нет не «галерея снайпера» из плохой мелодрамы. Какие к черту «лица убитых тобой людей», если минимальная «убойная» дистанция для стрельбы с рук — четыреста метров. На таком расстоянии голова цели должна помещаться в прицельную рамку, «становиться» на площадку сетки, или «не полностью накрываться» точкой коллиматора. Какое уж тут «лицо»? Все перечисленные прицельные приспособления имеют угловые размеры, как ушко булавки, если держать её на вытянутой руке — людей с таким «орлиным» зрением можно пересчитать по пальцам одной руки — нафига им становится снайперами — они и ювелирами, например, себе заработают на бутерброд с икрой.
На больших расстояниях — еще веселей, на восьмистах виден только силуэт, а за тысячу двести и дальше, даже на максимальном увеличении «столбик» цели почти равен по толщине линиям сетки, и стрельба превращается в чистой воды шаманизм. Не приспособлено стандартное армейское оружие для поражения таких дальних целей. Нецелесообразно это.
Есть, конечно, и прицелы в которые лицо вполне можно рассмотреть (да тот же, что к «штативу» прилагается), вот только это уже другой «класс цен и задач», и идут они, как правило, к оружию из которого действительно можно стрелять «за полтора». Да и люди к таким вещам прилагаются обычно тоже особенные, это не стрельба навскидку,