Снайпер. Дара

— Прощаемся, — шмыгнула она носом, наконец отрываясь от него. — Не стоит искать со мною встреч. Ты мне очень нравишься живым.
— Дара, но я не по приказу! Вернее, не только по приказу.
Как хорошо, что он не всё понял. Пусть думает, будто она просто обиделась и когда-нибудь сможет его простить за вынужденный обман.
— Прощай, — повторила она, и, вывернувшись из объятий, мгновенно исчезла.
— Да что же случилось!? — разочарованный и ничего не понимающий Бероев так и остался стоять, изумлённый столь стремительной метаморфозой. Пнул ни в чем не повинную деревяшку, хотел ударить кулаком по стенке бытовки, но сдержался, прислонился к ней пылающим лбом.
Ну и что ему теперь сделать? Что? И кого винить?
Вадим опустился на землю, привалившись спиной к колесу вагончика. Мир снова опустел. И ничего с этим не поделаешь. Оставалось только смотреть сквозь ресницы на заходящее местное светило, и пытаться забыть её глаза, голос, тонкий и ни с чем не сравнимый аромат. Не получалось, хоть плачь! Да и не хотелось, чего уж там!
И тут еще вспомнил, пакет-то ей не вернул, что Киру дали в космопорту. Вот балбес!
Разозлившись, отправил сообщение:
«Связь с объектом потеряна окончательно. Задание провалено».

Какое-то время Дара двигалась на автопилоте, не понимая, куда и зачем идёт. Внутри не ощущалось ничего, кроме сосущей пустоты и привычного за многие годы одиночества. Остановилась посреди улицы, осматриваясь ничего не видящими глазами…
— Харощий девющка горько плачет, — ба, да она снова забрела к портовым пакгаузам! — Но Ашот помнит свой долг, и ещё… — возникший, словно из ниоткуда носатый коммерсант секунду помялся, — … тебя полиция ищет. Вот пять рублей, которые заработала, и сорок пять от чистого сердца… извини, у меня больше просто нет с собой. Убегай и прятайся от эти страшный людей.
Получив ласковый толчок в спину, Дара заторопилась в «подсказанном» направлении — ей было всё равно, куда идти. Вернее, всё равно куда, если не к Вадиму, а к Вадиму — нельзя. Поэтому, внутренняя пустота теперь ощущалась душераздирающе. Спустилась к берегу залива и села — тут кругом куча лодок лежит и какие-то ящики. Фонарь на столбе разгоняет сгустившуюся темноту.
Пять рублей — это значит можно вскрыть прощальный дар Егора Олеговича. Полезла в рюкзачок, в то отделение, куда давно не заглядывала. Пусто. На всякий случай перетряхнула всё — нет футляра. Выронить, выложить или забыть его она не могла, оставалось предположить, что кто-нибудь стянул у неё эту вещь.
Попыталась вспомнить, когда видела его в последний раз. Давно. Кажется, ещё до того, как отправилась в тёплый южный город. Ещё на Земле. Потом же была постоянно так занята, что и не вспоминала о подарке наставника. Захотелось расплакаться… у Вадима на груди. Эх-х!

Некоторые совсем незначительные события, вполне могут сыграть роль маленького камешка, стронувшего с места лавину, сметающую всё на своём пути. Что уж говорить о слове: сказанном, а тем более, написанном.
Впрочем, немалые силы зашевелились гораздо раньше — еще до того как судьбоносные слова прозвучали, а зов сердца и чувство долга приняли противоположные направления. Потому как есть в мире люди, чья прямая обязанность — предвидеть чужие душевные порывы.
— Что, Фадеич, сбежала от тебя девка? — упитанная аватарка-хомячок грозно встопорщила усы, но в глазах этой мультяшной фигурки мелькали озорные искорки.
— Ну так девку, что кошку, — за хвост не удержишь. К миленку намылилась. Дело оно молодое — как запретишь-то? — виртуальный собеседник предпочитал оставаться в своём собственном облике, или просто его допотопные визоры не позволяли использовать аватары, примитивно транслируя изображение говорящего. Поэтому сейчас на воссозданном электроникой изображении пожилой и еще крепкий мужчина перетаптывался с ноги на ногу и мял в руке кепку. Впрочем, озорные искорки в глубине глаз говорили о том, что и он не так-то прост — всего-навсего сейчас оба собеседника совершили привычный ритуал общения начальника и подчиненного, относясь к собеседнику с полным уважением. Однако, политесы завершены, и начался собственно разговор. Всерьез.
— Девчонка молодец. Да и шустрая опять же… или все же запретить? — уже серьезно поинтересовался Фадеич, хотя в своем решении был полностью уверен и отступаться от него не собирался. Волновало его явно другое: — Специалист ценный, а вот те вагончики, что следом за ней прицеплены… И ведь тут сплеча топором не махнешь. Али как?
Хомячок утвердительно кивнул:
— Дело молодое, говоришь, а как их разговор