Снайпер. Дара

а остальные поменьше. Деталей толком не разглядеть, но на космодесант непохоже. И, опять справа заходит боевой коптер.
Не задумываясь перевернулась на спину и открыла огонь по воздушной цели. Слышала как лязгает в отдалении противотанковое ружьё и ещё какой-то знакомый звук вплёлся… но всё заглушил голос крупнокалиберного пулемёта. Коптер отвернул, так и не атаковав оказавшуюся на голом склоне группу. Звуки боя прекратились совершенно.
— В расселину уходим, — Дара показала налево, куда и поползла, сопровождаемая Славкой. Через считанные минуты они оказались под прикрытием ветвей слегка посечённой осколками группы деревьев. Осматриваясь и прячась пошли на восток.
Через километр с небольшим их остановили
Здесь, в густых зарослях, царил испуг. Живность куда-то попряталась, а под ноги постоянно попадались свежие ветки — свинцовая метель прогулялась по кронам деревьев. Зато ожил инфракрасный канал:
— Серая, я Стебель, доверни на полвторого.
— Поняла, исполняю, — Дара приняла правее, и вскоре оказалась в ровчике, накрытом древесными стволами.
От приглашения присесть учтиво отказалась — прилегла на бочок и получила прямо под нос котелок разварившихся липких макарон, пропитанных каким-то тяжеловесным жиром.
— Стебелёк сказала, что ты Серая. Так тебя твоя группа прикрытия разыскивает. Они западнее, но подойти пока не могут — неприятель контролирует долину и по всему движущемуся открывает огонь, — сообщил главный тут мужчина в пятнистом комбинезоне. Вроде как, маскхалат на голое тело. — Чего они так упираются, — добавил он недоуменно, — ведь прошли уже до Ново-Плесецка вдоль берега океана и, говорят, начали на аэродроме принимать челноки с орбиты.
— Заход на посадку находится как раз над этими местами. Опасаются, что мы их транспорты начнём сбивать, — рассудил другой дядька, заканчивающий набивать патронами автоматный рожок. — С другой стороны, если у них задача — подавить сопротивление, то вот и будут они нас давить. Слышь, Серая, Колобок у нас нынче — кум королю. Мы ему позицию срубили — закачаешься. Лёгким оружием не пронять. Только надо дать ему вздремнуть хотя бы часок, а то он, как коптер не сбил — одним матом стал разговаривать. Нервничает человек, в отдыхе нуждается. Подменишь парня? Я провожу.
«Партизанщина…», — не додумав до конца эту мысль, Дара поднялась на ноги и пошла за проводником. Славка привычно сопел сзади. Пока добрались — и нога разошлась. Всё ложками да ложбинками, а то и овражком. Потом вползли в нору и метров через десяток оказались в срубе, закопанном, будто колодец. Впрочем, был тут и бревенчатый потолок, сквозь неплотности в котором время от времени на головы сыпалась земля. Узкая горизонтальная щель давала обзор на две стороны, так что половина горизонта попадала в поле зрения.
Бывший курсант, а ныне некровный родственник монарха, что-то разглядывал в большой бинокль самого антикварного вида. Разумеется, никто и не подумал его отвлекать. Дара просунула в бойницу ствол винтовки и прилипла к окуляру прицела.
— Что видишь, курсант? — спросила она через минуту.
— Стереотруба. Рога у неё широко.
— Ага. И лазерный дальномер работает, — более совершенное прицельное приспособление штатива-винтовки сразу обнаружило то, чего не видно в оптику. — Думаю артиллерийский корректировщик нас срисовывает. Давно он здесь?
— Минут десять. Но сначала крутил своими гляделками в разные стороны, а теперь упёрся в меня и будто гипнотизирует.
— Сваливать надо с этой позиции. Сейчас накроют нас средним калибром, — и, повернувшись к провожатому: — Старшому скажи, чтобы уводил людей. Перемесят тут всё.
— Ага, — мужик мигом исчез в проходе.

— Кажись, никого не забыли, — старшой только что оглядел сгрудившихся на полянке бойцов.
— Убитых не вынесли, — раздался голос справа.
— Они нас простят, — нахмурился командир и повернулся туда, откуда только что вывел людей. На оставленной позиции рвались снаряды. — Одинцов, выставляй заслон. Задача, обстрелять преследователей издалека и быстро отойти. Остальные — пошли. Окопаемся после Шестакова озера.

Первый день войны выдался трудным и безумно длинным. Дохромав до озера, Дара чувствовала себя выжатым лимоном — сморщенным и пустым. Кроме того, из-за раненой задницы она не могла толком копать и теперь чувствовала себя неудобно, глядя как другие работают. Да ещё и покрикивая на уставших не меньше её мужиков насчёт того, куда откидывать и как складывать вынутый грунт — в отношении маскировки у снайперов вообще очень строго.
Тихая