Неприветливая девушка, оставшаяся без родных, покинула интернат и вступила в мир, не имея ни средств, ни связей. Только упрямство и билет туда, ехать куда не собирается. В содружестве с Ольгой Амбарцумовой и Al1618.
Авторы: Калашников Сергей Александрович, Al1618, Амбарцумова Ольга
вид, что любуется пейзажем, а на самом деле, предоставляя коллегам без помехи совершать свойственные молодости ошибки.
Самое удивительное — расскажи кто этой троице, какое впечатление производят их посиделки на постороннего, то они бы долго и дружно смеялись, растопыривая уши и стряхивая слезы с вибрисс. Как сказано выше, все присутствующие питали друг к другу искреннее уважение и просто собрались обсудить одну весьма непростую ситуацию. Инстинктивный «язык тела» у идалту и без того плохо поддаётся маскировке, а в сложившейся дружеской атмосфере еще и притворяться не было никакой необходимости.
— Вы уверенны, что это вообще не внутреннее дело местных? — поинтересовался Ворон, удобно расположившийся на возвышении вдоль стены, застеленном шкурой неизвестной зверюги. Он с усмешкой разглядывал нервничающего Шестолапа, хозяина помещения, точащего когти о металлические подлокотники анатомического пилотского кресла, не слишком уместного в интерьере кабинета.
— Не уверен. Однако, соплеменники этой Дары просто не представляют себе, насколько она может быть опасна. Столь чёрной абсолютно непроницаемой ауры среди представителей расы адамитов наша аппаратура не фиксировала никогда, хотя святош или праведников на эту планету не присылали, — ответил, не оборачиваясь, старик. — Надеюсь, вы ознакомились с информацией о том, как легко этой девушке удалось отправить своих преследователей по ложному следу.
— Однако… — почесал в затылке волновавшийся о правомочности Ворон. — И что теперь делать?
— Она оказалась в слишком неудобном месте. Будь где угодно — и черт с ней. Приглядывали бы, да и все. Но на этом полигоне сейчас группа… И адамитка вполне может представлять реальную опасность для наших стажёров. Особенно, если озлобится.
— Отозвать группу мы не можем?
— Если предпринять срочную эвакуацию — весь воспитательный момент насмарку. — Шестолап недоуменно посмотрел на поцарапанный подлокотник, потом принялся обкусывать сломанный коготь. — Группа завершающих обучение курсантов, драпанувшая от единственной девчонки… рано или поздно это всплывёт и будет обсуждаться… излишне весело, я думаю.
— Значит, надо решать вопрос радикально. Мы совсем не обязаны нянчиться с чужим зверьем, — попробовал надавить Ворон.
— Значит, надо… — согласился с ним Шестолап, не отрывая глаз от пола — хозяину кабинета было явно не по себе.
В воздухе повисло тяжелое предчувствие нелегкого решения. Оба присутствующих с надеждой посмотрели на спину старшего по возрасту — последнее слово оставалось за Профессором.
Старик усмехнулся про себя — ведь все давно поняли необходимость и приняли для себя последствия, но, тем не менее, ждут, что их похвалят и уверят в правильности найденного решения.
Придется учить ребят самостоятельности.
— Я вообще не понимаю ваших терзаний, — так же, не оборачиваясь, пробормотал старик, стараясь не заметить дружного облегченного вздоха, — на всю Базу — триста с лишним лбов — у нас один специалист по решению подобных задач. Полтора, — уточнил он, вспомнив про самого себя, поворачиваясь и окатывая присутствующих насмешливым взглядом, как ушатом ледяной воды. — А это значит…
— Решать ему и на месте, — хором ответили «амбалы», не зная, куда спрятать вдруг ставшие лишними конечности. Им было невыносимо стыдно, будто время вернулось вспять, и их, крепко ухватив за шкирку, как следует «встряхнули» для придания адекватного взгляда на мир.
— Значит, резюмирую, — сказал, слегка придя в себя, Шестолап. — Степень и меры воздействия будут определены непосредственно исполнителем на месте, в чем его права никак не ограничены. Всю полноту ответственности принимаю на себя. Командующий четырнадцатой базы. Дата сегодняшняя. До сведения капитана Бушмейстера данное распоряжение довести немедленно, — добавил он формулировку рассылки, подводя черту.
Просторная открытая со всех сторон веранда на берегу океана, на набережной Белого Города в Ново-Плесецке. Лёгкий ветер, пахнущий солью, шевелит волосы Элен, изучающей толстый фолиант меню.
— Кирилл, а есть тут что-нибудь истинно прерианское. Такое, чего больше нигде не найдёшь?
— Если по названию, то салат «Рудокоп». Но не советую, он безумно вкусен и чудовищно калориен. Не встанешь из-за стола пока не съешь, а потом опять не встанешь оттого, что переела. Но вообще-то тут всё истинно-прерианское, как бы ни называлось. Потому что, кроме самых дорогих сортов виски и текилы сюда с Земли ничего не ввозят. Даже коньяки тут отменные, не говоря о бурбоне, который аборигены называют кукурузовкой. Ну, помнишь,
