Детектив Джейн Риццоли и судмедэксперт Маура Айлз снова вместе, и им придется углубиться в дикую природу, чтобы найти убийцу! Когда детектив Джейн Риццоли из убойного отдела Бостона и судмедэксперт Маура Айлз прибывают на место преступления, они обнаруживают, что убийство словно совершил свирепый зверь, поскольку на трупе оставлены следы когтей.
Авторы: Тесс Герритсен
Это заставило ее замолчать. Уверены ли мы на сто процентов, что Милли говорила правду? Она прижала руки к вискам, пока мысли бурей крутились в ее голове. Милли не может лгать, потому что существуют факты, подтверждающие ее слова. Пилот доставил семерых туристов на взлетно-посадочную полосу в Дельту, среди которых был пассажир с паспортом на имя Эллиота Готта. Милли выбралась из дикой природы с ужасающей историей о резне в буше. Падальщики растащили останки погибших, и кости четырех жертв так и не были найдены. Ни кости Ричарда. Ни кости Сильвии. Ни кости Кейко. Ни кости Эллиота.
Потому что настоящий Эллиот Готт уже был мертв. Убит в Кейптауне еще до того, как началось сафари.
— Джейн? — позвал Габриэль.
— Милли не лжет. Она ошиблась. Она думала, что убийца Джонни, но он был жертвой, как и остальные. Убит человеком, который воспользовался паспортом Эллиота, чтобы забронировать сафари. А после того, как все закончилось, после того, как он насладился своей потрясающей охотой в буше, он отправился домой. Вернулся к тому, кем он был на самом деле.
— Аланом Роудсом.
— За то время, пока он путешествовал с паспортом Эллиота, нет никаких записей о том, что он въезжал в Ботсвану, его вообще нечего не связывает с тем сафари.
Джейн сосредоточилась на гостиной, в которой она стояла. На пустых стенах, безличной коллекции книг.
— Он пустышка, как и его дом, — негромко произнесла она. — Он не может выдать чудовище, которым является на самом деле, поэтому становится другими людьми. После того, как крадет их личности.
— И не оставляет никаких записей о себе.
— Но в Ботсване он совершил ошибку. Одной из его жертв удалось сбежать, и она сможет опознать…
Джейн внезапно повернулась к Мауре, которая только что вошла внутрь и теперь смотрела на нее вопросительным взглядом.
— Милли осталась одна, — сказала ей Джейн.
— Да. Она складывает вещи перед вылетом.
— О, Господи. Мы оставили ее одну.
— Какое это имеет значение? — спросила Маура. — Она же теперь не имеет никакого отношения к нашему делу, так?
— Нет, не так, оказывается, она является ключом к нему. Она единственная, кто может опознать Алана Роудса.
Маура недоуменно покачала головой.
— Но она же никогда не встречалась с Роудсом.
— Встречалась. В Африке.
Следы приближаются. Я вжимаюсь в стену кладовки, мое сердце стучит громко, как барабаны. Я не могу видеть, кто проник в дом, я могу лишь слышать его, и он все еще на кухне. Я внезапно вспоминаю, что оставила свою сумочку на кухонном столе, и слышу, как он раскрывает ее, рассыпая монеты на пол. О, Боже, пусть это будет всего лишь вор. Пусть он заберет мой кошелек и уйдет.
Должно быть, он нашел то, что хотел, потому что я слышу, как мою сумочку швыряют на столешницу. Пожалуйста, уходи. Пожалуйста, уходи.
Но он не уходит. Вместо этого он идет через кухню. Ему придется пройти мимо кладовки, чтобы добраться до остальной части дома. Я, застыв, стою в тени, не смея дышать. Когда он проходит мимо приоткрытой двери, через щель я мельком вижу его со спины: вьющиеся черные волосы, массивные плечи, квадратная голова. В нем есть что-то поразительно знакомое, но это невозможно. Нет, этот человек мертв, и его кости разбросаны где-то в дельте Окаванго. Затем он поворачивается к приоткрытой двери кладовки, и я вижу его лицо. Все, во что я верила последние шесть лет, все, что мне казалось, я знала, переворачивается с ног на голову.
Эллиот жив. Бедный, неуклюжий Эллиот, который сох по блондинкам, который спотыкаясь, ковылял по бушу, который всегда был предметом насмешек Ричарда. Эллиот, который утверждал, что обнаружил гадюку в своей палатке, гадюку, которую больше никто не видел. Я думаю о последней ночи, когда мои спутники были живы. Я вспоминаю темноту, панику, выстрелы. И последний женский крик: «О, Боже, у него ружье!»
Не Джонни. Это был не Джонни.
Он проходит мимо кладовки, и его шаги стихают. Где он? Стоит ли он рядом вне поля моего зрения, ждет ли, пока я обнаружу себя? Если я выйду из кладовки и попытаюсь проскользнуть через кухонную дверь, заметит ли он меня? Лихорадочно я пытаюсь представить задний двор за этой дверью. Он полностью огорожен, но где находятся ворота? Я не могу вспомнить. Я могу оказаться зажатой этой оградой, запертой в этом смертельном дворе.
