Детектив Джейн Риццоли и судмедэксперт Маура Айлз снова вместе, и им придется углубиться в дикую природу, чтобы найти убийцу! Когда детектив Джейн Риццоли из убойного отдела Бостона и судмедэксперт Маура Айлз прибывают на место преступления, они обнаруживают, что убийство словно совершил свирепый зверь, поскольку на трупе оставлены следы когтей.
Авторы: Тесс Герритсен
Он даже не спорит.
— Да. Очевидно.
— Так кого из них ты выберешь? Сильвию или Вивиан?
— А это имеет значение?
— Нет, полагаю, нет. Неважно, как ее зовут, все сводится к тому, чтобы трахнуть кого-то нового.
— А что насчет тебя и Джонни? Признай, ты была готова оставить меня и присоединиться к нему.
Я поворачиваюсь к Ричарду, но все, что я вижу — его силуэт, обрамленный сиянием костра сквозь парусину.
— Я осталась, разве нет?
— Только потому, что у нас оружие.
— И это делает тебя победителем? Королем буша?
— Я борюсь за наши чертовы жизни. Остальные это понимают. Так почему ты не можешь?
Мое дыхание прерывает длинный печальный вздох.
— Я понимаю, Ричард. Я знаю, ты думаешь, что поступаешь правильно. Даже если и понятия не имеешь, что делать дальше.
— Независимо от наших проблем, Милли, сейчас мы должны держаться вместе или у нас ничего не выйдет. У нас есть оружие, провизия, и удача на нашей стороне. Но я не могу предсказать, что выкинет Джонни. Уйдет ли он в буш или вернется и попытается закончить начатое. — Он помолчал. — В конце концов, мы все свидетели.
— Свидетели чего? Мы ни разу не видели, чтобы он кого-то убил. Мы не сможем доказать, что он совершил что-то плохое.
— Тогда предоставим доказать это полиции. После того, как уберемся отсюда.
Какое-то время мы лежали молча. Через парусину я слышу, как Эллиот и Вивиан говорят у костра, пока сидят в дозоре. Я слышу пронзительный писк насекомых, далекий хохот гиен, и размышляю, жив ли еще Джонни или его труп прямо сейчас разрывают на части и пожирают.
Рука Ричарда сжимает мою ладонь. Медленно, неуверенно, его пальцы переплетаются с моими.
— Люди двигаются дальше, Милли. Это не значит, что прошедшие три года были потеряны впустую.
— Четыре года.
— Мы не те же люди, которыми были, когда познакомились. Жизнь не стоит на месте, и мы должны решить это как взрослые люди. Выяснить, как поделить наши вещи и как сказать об этом нашим друзьям. Сделаем все без драмы.
Для него говорить такие вещи гораздо проще. Возможно, я первая объявила о том, что между нами все кончено, но на самом деле он был тем, кто уходит. Теперь я осознала, что он собирался уйти от меня очень, очень давно. Африка наконец-то подтолкнула его, Африка, показавшая, насколько мы не подходили друг другу.
Возможно, когда-то я и любила его, но теперь мне кажется, что я никогда не любила его по-настоящему. Конечно, я не люблю его сейчас, пока он, как ни в чем не бывало, рассуждает об условиях нашего разрыва. О том, что я должна найти новую квартиру, как только мы вернемся в Лондон. Не примет ли меня на время моя сестра, пока я не подыщу хорошее местечко? А потом обо всех вещах, которые мы покупали вместе. Я могу забрать кухонную утварь, а компакт-диски и электроника достанутся ему, достаточно справедливо? И о том, что хорошо, что у нас нет никаких домашних животных, которых пришлось бы делить. Я вспоминаю о том, как совершенно другой ночью мы, свернувшись калачиком на диване, планировали эту поездку в Ботсвану. Я представляла себе звездное небо и коктейли у костра, а не эти бесстрастные условия расставания.
Я поворачиваюсь на бок, отвернувшись от него.
— Хорошо, — говорит он. — Мы поговорим об этом позже. Как цивилизованные люди.
— Точно, — бормочу я. — Цивилизованные.
— А теперь мне надо немного поспать. В четыре часа мне нужно заступать на смену.
Это последние слова, которые он когда-либо говорит мне.
Я просыпаюсь в темноте и какое-то время не могу сообразить, в какой палатке нахожусь. Потом все обрушивается на меня вполне физической болью. Мой разрыв с Ричардом. Одинокие дни впереди. Внутри палатки так темно, что я не могу сказать, лежит ли он рядом со мной. Я протягиваю руку, чтобы коснуться его, но нащупываю лишь пустоту. Это будущее: мне стоит привыкать спать в одиночестве.
Ветки хрустят, когда кто-то или что-то проходит мимо моей палатки.
Я напрягаюсь, чтобы рассмотреть через парусину, но темно настолько, что я не вижу даже малейшего свечения костра. Кто позволил огню погаснуть? Кому-то нужно подбросить дров, пока он совсем не потух. Я натягиваю брюки и обуваю ботинки. После всей болтовни о том, чтобы оставаться настороже и стоять в дозоре, эти бесполезные идиоты не смогли сохранить даже нашу главную защиту.
Пока я расстегиваю палатку, раздается первый выстрел.
Кричит женщина. Сильвия? Вивиан? Не могу сказать, которая из них, все, что я слышу — паника в ее голосе.
— У него ружье! О, Боже, у него…
Я вслепую ищу в темноте сумку, в которую положила свой фонарик. Моя рука нащупывает застежку, когда раздается
