Снова замужем

поспешно отвернулась, чтобы чары мужа не успели околдовать ее.
— Сандро много рассказывал о том, как занята его мамочка и какая у нее важная работа.
— Тебе это не нравится, — утвердительно произнесла Анджела.
— Что ты работаешь? — Антонио выпрямился, держа в руках очередную мокрую вещь. — Я бы предпочел, чтобы ты сидела дома, с ребенком.
В его тоне не было даже намека на извинения — вот шовинист!
— Что делать, — коротко отозвалась Анджела, не желая снова вступать в пререкания.
Они уже спорили на эту тему, когда Анджела после свадьбы настояла, что пойдет работать. Найти место в Валенсии оказалось легко — молодую женщину, с ее знанием языков, без проблем взяли в туристическую фирму. А Антонио приходил в ярость при мысли, что скажут знакомые: ведь он позволил работать беременной жене! То стало одним из поводов для их многочисленных ссор.
— Ты сама выбрала это, — сухо ответил он, — отказавшись от всякой финансовой поддержки, когда ушла от меня.
— Я привыкла сама зарабатывать себе на жизнь.
Именно так она и поступала, даже когда жила с Антонио в его роскошном доме. Правда, Анджела никогда не нуждалась: отец об этом позаботился. Он растил дочь один и сделал все необходимые приготовления на случай своей безвременной кончины. Анджела владела небольшим домиком в пригороде, у нее не было долгов и даже водились денежки, чтобы откладывать их на черный день. Она выросла независимой и привыкла полагаться на себя. Брак с высокомерным испанцем, придерживающимся старомодных жизненных ценностей, вынудил се проявить оба эти качества. Вера Анджелы в себя померкла только во время ее второй беременности, когда она была слишком слаба и у не хватило сил бороться за мужа, защищая свою любовь… Снова заныла старая рана, погружая женщину в пучину безысходной тоски и одиночества.
— Я не могу жить с тобой, Тоньо, — проговорила она, поднимая на мужа взгляд, полный глубокой грусти. И хрипло повторила: — He могу.
Анджела увидела боль в глазах мужа: он понимал, почему ей так плохо сейчас. Но почти сразу его смуглое лицо исказилось, словно от гнева.
— Слишком поздно, — отрубил Антонио. — у тебя нет выбора. Твои желания уже не принимаются в расчет, Анджела. Как и мои, впрочем. Важно сейчас только то, чего хочет наш сын.
— Наш единственный сын, — горестно прошептала Анджела.
Глаза Антонио снова вспыхнули.
— Мы плачем о мертвых, но заботимся о живых, — безжалостно заявил он. — И я не, хочу чтобы Сандро платил за смерть своего брата!
Возможно, тактика Антонио не так уж и плоха, подумала Анджела, чувствуя, как гнев мужа разжигает ее собственную ярость, прогоняя печальные воспоминания.
— Ты и в самом деле считаешь, что я заставляю платить Санди за смерть моего второго ребенка? — произнесла она, задыхаясь.
Широкие плечи Антонио поникли.
— Я не мог взять в толк, что движет тобой, Анхела, — проговорил он. — Никогда этого не знал, не понимаю и сейчас. Но наше будущее уже определено. Прими его, забудь о прошлом. То, что было с нами прежде, не должно влиять на сегодняшний день.
И с хмурым видом он отвернулся.
— Так что с Каридад?
Но Антонио не ответил. Тогда Анджела, посмотрев туда же, куда и он, с опозданием заметила, что из-за изгороди на них с любопытством глазеют владельцы соседнего участка.
— Проклятье! — выругалась она.
В этот момент зазвонил телефон, и Анджела, улыбнувшись соседям сквозь стиснутые зубы, извинилась и убежала в дом, оставив Антонио очаровывать соседей. Уж на что на что, а на это он вполне годился!
Схватив телефон с кухонного стола, Анджела крикнула в трубку «алло».
— Тише, дорогая, не повреди мои барабанные перепонки, — посоветовали ей.
Ну хоть что-то хорошее в этот тяжелый день!
— Здравствуй, Мэтью! — радостно воскликнула Анджела, опершись о стол и улыбаясь. — Почему ты звонишь так рано?
— Сегодня чудесное утро, вот мне и захотелось провести его с любимой женщиной, — объяснили на том конце провода, но Анджела уже не слушала Мэтью.
Она смотрела на мужа, застывшего на пороге, и чувствовала мстительное удовлетворение при мысли, что Антонио слышал ее ласковые слова, адресованные другому мужчине.
— Поэтому, когда я вспомнил, что сегодня твоего сына увозят в Испанию, — продолжал Мэтью, — то подумал: «А почему бы не позвать Анджелу пообедать, когда она освободится?»
Вряд ли в ближайшем будущем я освобожусь, подумала Анджела, глядя в золотистые глаза, которые сверлили ее угрожающим взглядом.

— Извини, Мэтью… — проговорила она, однако в легких кончился воздух, отчего конец фразы прозвучал донельзя чувственно: