Снова замужем

отрывисто спросил он. — Обычно в первый день каникул Сандро я везу его кататься верхом.
— Отлично. — Губ Анджелы коснулась слабая улыбка. — Я бы составила вам компанию. Если можно, конечно.
Но этот ответ заставил Антонио нахмуриться.
— Так и должно быть, Анхела, — произнес он с некоторым нажимом. — Семья мы или нет?
— А что я сказала? Именно это… — растерянно возразила она.
— Дело в твоем тоне, — мрачно пояснил Антонио. — Ты говорила так, будто боялась оказаться помехой.
Анджела криво улыбнулась.
— Тоньо, давай будем откровенны: меня бы здесь не было, если бы Санди не загнал тебя в угол.
— Так или иначе, ты здесь, — отрезал Антонио в своей привычной манере. — И это твой дом. Мы — семья, и чем скорее ты к этому привыкнешь, тем быстрее перестанешь чувствовать себя лишней.
С этими словами он захлопнул за собой дверь ванной, оставив Анджелу в недоумении. Может, он разозлился из-за того, что она недостаточно пылко поблагодарила его за кольца? Или ожидал от нее ответного шага, своего рода «декларации о намерениях». Но ведь никогда раньше муж не обращал внимания на то, как она реагирует на его действия…
И во всяком случае, размышляла Анджела, отправляясь на поиски подходящей для верховой езды одежды, лучше взаимное неприятие, чем это чувство потери, с которым она проснулась сегодня утром. Так что пусть Антонио делает, что хочет.
Однако к тому времени, когда подошла к концу первая неделя ее пребывания в Валенсии, Анджеле пришлось признать, что принятых таблетках? От досады Анджела вспыхнула. При виде этого Антонио прекратил раздеваться.
— Все в порядке? — спросил он; его испуг был настолько очевиден, что Анджела едва не хихикнула.
Но Антонио был не способен оценить юмор подобной ситуации.
— Ради Бога, Анхела, — взмолился он, — ответь мне! Я чувствую, что напряжение убивает меня медленно, но верно!
— Все в порядке, — прошептала она.
Внезапно медово-золотистые глаза потемнели. Брюки вместе с плавками полетели вслед за рубашкой, и перед Анджелой предстал мужчина во всем великолепии наготы.
Антонио приблизился и, вынув из безжизненных пальцев жены баночку, куда-то отставил злосчастный крем. Кончиком языка Анджела облизнула пересохший рот. Не сводя с нее глаз, Антонио склонился и поймал губами розовый язычок. Это было так эротично, что Анджела разочарованно пискнула, когда он — почти сразу — оторвался от ее рта.
Одной рукой Антонио обнял жену за талию, а другой распустил волосы, которые та собрала в узел, чтобы принять душ. Когда золотистый водопад коснулся обнаженных плеч женщины, Антонио медленно привлек ее к себе.
Между двумя телами словно пробежала искра. Тогда он снова поцеловал Анджелу, нежно и страстно, а легкие прикосновения его пальцев заставили ее трепетать, как лист на ветру. Со вздохом она обвила плечи мужа, затем сжала ладонями его лицо и жадно ответила на поцелуй.
Он словно только этого и ждал: подхватив на руки, Антонио отнес Анджелу в постель. Подушки, как обычно, полетели на пол, и супруги упали на гладкий прохладный лен простыни…
Здесь для них не оставалось ничего запретного, не было забыто ничто из того, что дарует наслаждение. Слова оказались не нужны: само молчание искушало как непреодолимый соблазн.
Потом, после взрыва восторга, они целовались и снова молча ласкали друг друга: слова влекли за собой опасность, они могли разрушить хрупкое волшебство достигнутого блаженства. Потом они опять занялись любовью, а потом еще и еще… Однако долгий, тягучий день все не кончался, и утомленные супруги наконец уснули, не размыкая объятий.
Анджела проснулась одна. Антонио ушел, накинув на нее простыню. Сев в постели, она взглянула на часы и ужаснулась: семь часов! Исабель и Санди уже давно дома! Что они подумают! Оставалось надеяться, что муж измыслил какое-нибудь оправдание ее отсутствию. Почему он не разбудил ее!
— Ну ты и гад, дорогой муженек, — пробормотала Анджела, выбираясь из постели и оглядываясь в поисках одежды.
Бело-голубое платье висело там, где она его оставила, собираясь в душ, — на спинке стула. Пока Анджела одевалась, до нее дошло, почему она так крепко спала: ласки мужа вконец обессилили ее. Да, Антонио ничего не делал наполовину…
От этой мысли у Анджелы вспыхнули щеки и продолжали гореть от удовольствия и смущения, пока она шла к двери спальни, на ходу приглаживая взлохмаченные волосы.
Но, ступив на лестничную площадку, она изменилась в лице, поняв, что случилось что-то неприятное: с первого этажа раздавался громкий и злой голос Санди.
Анджела устремилась вниз… и застыла на пороге гостиной. Санди, воинственно сжав кулаки, стоял