Анита Блейк. Отчаянная охотница на «народ Тьмы» — вампиров, вервольфов, зомби и черных магов. Охотница на «ночных охотников», нарушивших закон. Охотница на убийц — неумерших или бессмертных… Вампир-маньяк, одну за другой убивающий танцовщиц из местных клубов… В сущности, обычное для Аниты Блейк дело.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
Жан-Клода.
— Мне эти новости не кажутся плохими, mon ami, но вам двоим могут показаться.
— Выкладывай, — потребовала я, сильнее прижимая к груди колени.
— Ты обратила моего pomme de sang в животную форму — в одну из них, по крайней мере. Я, как ты до недавнего времени, предпочитаю еду без меха.
Я очень постаралась не глядеть на Ричарда.
— Кого ты имеешь в виду?
— Реквием мне сказал, сколько крови ты отдала ночью, ma petite. Я думаю, рискованно было бы тебе снова становиться донором так скоро.
Я услышала, как Ричард вздохнул — а сидел он не рядом со мной.
— Я бы сказал, что всегда я крайний, но обычно это не так. Я знаю, что Анита у тебя не регулярное питание, но иногда она питает тебя. — Он уткнулся лицом в колени и снова вздохнул. — Ладно, только пусть Анита тоже здесь будет. Не так, чтобы только ты и я.
— Уточни, что значит будет с нами?
— Я так не говорил, — возразил Ричард.
— Разве ты не имел этого в виду? — спросил Жан-Клод.
Ричард секунду подумал, потом коротко кивнул.
— Да, наверное, но когда ты это сказал, оно показалось…
— Повторю вопрос Жан-Клода: что значит — быть с вами?
Ричард покраснел. Краснеет он не часто, а сегодня уже второй раз за один разговор.
— Я не в том смысле говорил, как у вас получается.
— Тогда скажи нам, в каком смысле, mon ami.
— Я не хочу, чтобы… я хотел сказать… — Он снова издал тот же нечленораздельный звук досады. — Ну почему каждый раз, когда я что-нибудь делаю, где участвуете вы двое, у меня такое чувство, что я не прав?
У меня в мозгу что-то щёлкнуло, и я вспомнила, как Ричард переживает, что все думают, будто у него шашни с Жан-Клодом. Я решила прийти ему на помощь. В конце концов, он собирается открыть для Жан-Клода вену, и это заслуживает уважения, учитывая, что у Ричарда правила насчёт кормления вампиров те же, что были у меня. А он все пытался объяснить, и у него не получалось.
— Послушай, я поняла, что Ричард хочет сказать.
Они оба обернулись ко мне, Ричард с сомнением, а Жан-Клод с некоторым лукавством, будто тоже понял, почему Ричарду неудобно, но не мог отказать себе в удовольствии его слегка помучить. А может, его что-то другое позабавило — с Жан-Клодом никогда не знаешь наверняка.
— Ты не хочешь быть наедине с Жан-Клодом, когда он будет пить, — сказала я.
Ричард с облегчением кивнул.
Я не сказала вслух: «Нет, ты не гомофоб», — потому что, если Ричарду неприятно, когда его касается другой мужчина, так это его право. Я тоже никогда добровольно не кормила вампиров женского пола, так мне ли придираться?
Улыбка Жан-Клода стала едва заметно шире.
— А почему это такая проблема, если мы будем вдвоём?
Я посмотрела на Жан-Клода с прищуром, а Ричард стал было снова пытаться объяснять.
— Жан-Клод, ты знаешь старую американскую пословицу насчёт дарёного коня?
— Oui.
— Так нечего ему в зубы смотреть.
Он засмеялся — тем осязаемым смехом, который даже через самые прочные мои щиты заставлял меня дрожать — не от страха. Уголком глаза я уловила движение Ричарда — он тоже поёжился. Впервые я задумалась, насколько способности Жан-Клода влияют на Ричарда. Я чертовски гетеросексуальна, и иногда это ограничивает мою мысль. Ричард не любит мальчиков, так что Жан-Клод действует на него не так, как на меня. Так я раньше считала, а теперь задумалась, нет ли у Ричарда других проблем с Жан-Клодом, кроме тех, что я знала. Если ты безнадёжно гетеросексуален, а сила Жан-Клода на тебя действует, то у тебя проблемы, — если ты мужчина. То, что раньше мне это и в голову не приходило, без сомнения доказывало, что иногда я не слишком хорошо понимаю окружающих меня мужчин.
— Но перед тем, как приступим к делу, мне надо эту дрянь с себя смыть. Она уже осыпается хлопьями, и мне просто противно.
— Наверное, это даст нам время сменить простыни, — сказал Жан-Клод. Он прикоснулся к высыхающей, покрытой коркой простыне. — Никогда не видел кровати, на которой перекинулся больше чем один оборотень. Как это говорится, это бардак.
Обычно он по-английски говорит лучше. Сейчас он снова стал сам собой доволен, а почему — я не знала. Если бы я опустила щиты, чтобы поговорить с ним мысленно, я бы впустила в голову ещё и Ричарда. А этого я не хочу. Так что придётся спросить его позже, или самой догадаться. Как выйдет.
— Я помоюсь быстро, — сказала я, направляясь к дальней двери.
— Если бы в душ шёл он, — Ричард ткнул большим пальцем в сторону Жан-Клода, — я бы не поверил, но тебе верю.
Это замечание заставило меня задуматься, сколько же времени проводил Ричард с Жан-Клодом, когда меня рядом не было. Вслух я этого не сказала — умнею понемногу. Ричарду и так
